Алая жемчужина (СИ)

- Все! – Салокин в изнеможении поднял руки. – Ты выиграл, мне надо подкрепиться. Я ел последний раз вчера.
Наилли уселся на ворох сползших лиан, как на качели.
- Не бережешь ты себя, Кин. Ну… попросить тебе принести обед?
- Не надо, – вспомнив слова Ланцео, качнул головой «проводящий».
Не хватало еще подставить юношу под капитана. Любовника тот не убьет, но может и что другое придумать.
- Тогда иди на кухню. Сара обещала что-то вкусное приготовить, – Наилли мечтательно облизнулся, а Кин поспешил отвести глаза.
- Тебе тоже надо переодеться. Дождь не кончится до вечера. Если хочешь, можем в бассейне поплавать после обеда.
Юноша нервно оглянулся в сторону беседки. Передернул плечами. Салокин поморщился про себя. Нашел, что сказать – наверняка сейчас юноша думает, что его приглашают совсем не купаться.
- Не, – подтверждая худшее, Наилли погрустнел и встал. – В бассейне морская вода. Не люблю. Иди, сам простынешь, меня заразишь. Еще увидимся.
Не успел Салокин рот открыть, юноша скрылся среди густой листвы, зная сад назубок, со всеми тропами и укромными уголками.
Полная темнокожая кухарка взбивала что-то в большой миске. В кухне пахло сладостями и жареным мясом. В приоткрытое окно долетали капли, вымачивая занавеску и узкий подоконник с каким-то чахлым цветком. Кин сидел за высоким столом и уплетал овощное рагу с мясом. Изумительно вкусное, горячее и острое. Салокин глотал, обжигаясь, в животе урчало сначала от нетерпения, потом от удовольствия.
Сара с завидным спокойствием отнеслась к внезапному вторжению в свои владения, покивала и, отвлекшись от готовки, оделила уже порядком изголодавшегося «проводящего» щедрой порцией. Приглядывалась, завела беседу. О погоде, о чайках, а морских продуктах.
- Вам бы на корабль коком, – пошутил Кин, выуживая кусочек пряного мяса из густой подливы.
- И где продукты брать посреди океана? – кухарка возмущенно бряцнула о край венчиком.
- Да вы и из морского огурца деликатес сделаете!
- Сделаю, – согласилась Сара, утирая лоб рукавом. – Но постоянно есть одно и то же вредно. Разнообразию и желудок радуется, и душа. Оно как бывает, кусок хлеба жуешь и жуешь. Сначала вкусно, потом вприкуску с чем-нибудь, а после и вовсе отложишь на край стола засыхать. Это только Милард, да будет земля ему пухом, мог трескать чечевичную похлебку по сто раз на дню…
- Милард? – переспросил Кин.
- Да не важно, мастер, – взяла себя в руки кухарка, отвернувшись к окну. – Был у нас тут мальчишка. Сорвался со скалы в ночь. Хороший был парнишка. Хозяин как раз перевел его прислуживать во внутренних комнатах. А тот, видать, из любопытства вышел на балкон в комнате младшего господина. Ну и вот… там нет перил, как обвалились много лет назад, так и не поставили наново. На балкон никто не выходит. Простите, я о грустном. Вам добавки положить? И на чай с пирогом место оставьте. Или молока могу налить.
Салокин отрицательно мотнул головой, подавив сытый вздох.
Смерть мальчика-слуги никак не отпускала. Ланцео не обещал сохранить ему жизнь, но, по здравом размышлении, убивать было куда опаснее. Слуги в таких домах больше походят на семью. Вместо тишины, теперь все обсуждают внезапную и нелепую смерть. Испуганный паренек, зачем-то сунувшийся на открытый балкон.
В кухню вошел Арт, небрежно кивнул «проводящему». Подсел, грея руки о кружку травяного настоя с ягодами. Кин, погруженный в невеселые размышления, машинально кивал. Предоплату передали Нешу, получили взамен второй жетон с другими цифрами и порядковым номером. Чуть позже на нем должен будет появиться день поставки – когда можно забрать товар. У Салокина оставалась свободная неделя. Мог познакомиться с кораблем, мог просто отдохнуть, отоспаться в тишине и покое, а то и еще раз в бордель наведаться перед долгим плаваньем. Но не тянуло. Надо бы осторожно спросить, из какой семьи Милард и…
Кин обругал себя последними словами. И что? Компенсацию им выплатить? Объяснить, что по глупости мальчик сам угробился, а сегодняшний благодетель активно в этом поучаствовал? Бред. Салокин не был слишком щепетильным, но бессмысленной жестокости и смертей не любил.
- Что-то случилось, мастер? – Арт подметил угрюмое выражение лица Кина, мрачно сверлящего взглядом столешницу и дергающего серьги в ухе.
- Все в порядке, это дождь. Спасибо за помощь, Арт. Заказ я заберу сам.
- Как скажете, мастер. Так даже лучше. Меньше знаем, крепче спим. Пойдемте, я вам покажу верхнюю гостиную. Господин Ланцео просил подойти вечером, хочет обсудить что-то, но велел не посылать за вами слуг. Так что, будьте любезны, приходите к восьми вечера. Дорогу запомните.
Второй этаж дома оказался таким же уютным и светлым. Правда Кин мало что замечал вокруг, запоминая только поворот и две лестницы. Полированные перила толкались под руку, скользя и неприятно холодя пальцы. Арт предупредил, что крылья дома отделены друг от друга запертыми дверями, так что насквозь не пройдешь, лестницей лучше не ошибиться. Запомнив двери, с приметными цветами на створках, Салокин поблагодарил и поспешил к себе. Дождь, как он и предсказывал, не стихал. Медальон в ящике нагрелся и требовал внимания. «Проводящий» накинул цепочку на шею и лег на диван. После сытного обеда накатила сонливость. Мерная пульсация нагревшегося кварца убаюкивала. Медальоны не любили долго находиться без хозяев, как верные собаки, без внимания грустили и теряли свойства. Накрыв камень ладонью, Салокин успокаивающе погладил острые выпирающие грани. Место под ключицей отозвалось жаром.
Неш прав, кварц очень простой камень, принимающий почти все амулеты. Поэтому большинство мастеров-«проводящих» предпочитали более осмысленные самоцветы. Теплые или холодные, помогавшие увязать комплект амулетов в единое целое. Кварц равнодушно относился к связкам, мог принять или проигнорировать любой из уже связанных камней. За эту особенность и ценил его Салокин, оберегающий свой маленький секрет. Сейчас согревшийся камушек посылал приятные волны по всему телу.
Оставив терзания, Кин задремал.
====== Часть 4. Девушка и мастер ======
Салокин стоял перед еще одним портретом матери Наилли, разглядывая волшебную красоту женщины. Художник снова изобразил ее у воды – за спиной блестел узнаваемый бассейн рядом с павильоном. Резные распахнутые створки казались расходящимися крыльями, а сине-зеленые глаза горели тем же оттенком, что и пронизанная солнечными лучами вода. Не сдерживаемые заколками волосы тяжелым водопадом струились по плечам, среди локонов поблескивали тонкие золотые цепочки с лепестками-кулонами, как блестящие чешуйки. На шее, на тонкой цепочке матово сияла алая жемчужина. Женщина придерживала ее кончиками пальцев, застенчиво хвастаясь идеально круглой перламутрово-красной горошиной. Свободное платье без корсета спадало с плеч пышными белыми воланами, придавая образу небрежную хрупкость.
Ланцео тяжело вошел в комнату, прихрамывая и болезненно морщась, с проклятием уселся на диван и вытянул ногу.
- Садись, – не здороваясь, указал он на кресло Кину. – Надо обсудить, что и как. Амулеты, если их привезут через неделю, когда будет готовы к установке?
«Проводящий» нарочито долго гнездился, обдумывая ответы. Слишком уж интересовался Ланцео деталями, вопреки своим же словам «не мешать» мастеру вести корабль. С другой стороны, они не в море пока, он хочет быть уверен в безопасности.
- Установить надо сразу, как привезут. Максимум через сутки. На корабле не должно быть посторонних.
- Устроим. Познакомься с Имсом – он сейчас за «проводящего» – скажи, я велел проверять каждый его плевок. Молодой, мол, мастер и все такое прочее. Будет возражать – объясни, кто главный. Сильно не бей, пацана соплей перешибешь. Дар неплох, все остальное – слезу пустить.
- Предпочитаю доходчиво объяснять, – Кин сжал покрепче зубы.
Капитан с трудом подавил болезненный стон, повернулся, подложив под колено подушку. Он двигался тяжело и натужно, оберегая не только плохо слушавшуюся конечность, но и поясницу и плечо.