Спасатель (СИ)

— Не все такие, как Матео, — я не сразу понимаю, что сказала. Вижу, как Машка морщится, сжимает дверцу машины, а потом с грохотом закрывает ее и направляется ко мне. Первые пару секунд мне кажется, что она мне врежет. Но Машка подходит и сжимает меня в объятиях.
— Прости дуру, — выдает она. — Я действительно не права. Ты знаешь, как у меня было, да? Помнишь все? Я не хочу этого тебе, не хочу, потому что меня до сих пор не отпустило, — на ее глаза наворачиваются слезы, и вот я уже утешаю ее. Я не знала, что она все еще не забыла его.
— Ты до сих пор помнишь о нем? — я шокирована.
— Да, — тихо говорит Маша. — Помню, смотрю счастливые фотографии с семьей, реву. А потом собираюсь и иду в клуб, чтобы найти кого-то, кто будет хоть немножко Матео.
Я нервно улыбаюсь, притягиваю подругу к себе, а потом веду к машине. Закидываю чемодан в багажник, усаживаю Машу на пассажирское сиденье, а сама сажусь за руль. Я понимаю, что виновата, и не должна была вспоминать о Матео. А еще я осознаю, что не знала об этом. Машка ни разу не жаловалась, не говорила, что до сих пор страдает. И меня выворачивает наизнанку еще больше. Я отгоняю от себя дурацкие мысли и еду к родителям.
Паркую машину возле дома, выхожу и поворачиваюсь к подруге.
— Сходи в магазин, купи бутылку мартини и закуску. Напьемся, поговорим, — я знаю, что это нужно нам обеим и пока неизвестно, кому больше. Машка кивает, забирает у меня ключи и ставит машину на сигнализацию.
— Ты долго? — спрашивает и указывает на дом.
— Я полчаса и сразу к тебе. С мамой увидеться успею.
Подруга соглашается и идет в супермаркет на углу, а я иду в подъезд, осознавая, что разговор сегодня будет сложным, впрочем, пара бутылок мартини его сгладят.
  
Глава 52
 
Я по-быстрому вижусь с родителями и стараюсь освободиться быстрее, но мама не дает такой возможности, начиная расспрашивать. И ее главный вопрос: “Почему я задержалась в Греции? Были проблемы? Что-то с самолетом?”. Пока я придумываю, что сказать, мама выдает:
— Не ври мне, дочка, скажи как есть.
Тут я понимаю, что заставляю маму нервничать, поэтому улыбаюсь, беру ее руки в свои и говорю:
— Я задержалась там из-за мужчины, — мама округляет глаза и переводит взгляд на отца, который удивлен не меньше.
Ну, еще бы!
Я ведь никогда не заводила мимолетных романов. Да еще и за границей. Их девочка всегда была рассудительной. Мои мысли подтверждает удивленный и одновременно разочарованный голос матери:
— Ты завела курортный роман? — как собачку, честное слово. Что это вообще за “завела”?
— Мам, — я перевожу дыхание и рассказываю ей об Алексе, упуская момент нашего знакомства и некоторые детали, совсем ненужные ей.
— А как же Олежек? — мама широко распахивает глаза, а я морщусь.
— Мама, если ты не забыла, Олежек, — я выговариваю его имя максимально язвительно, потому что по-другому не могу, — он мне изменил, мама.
— Но он осознал вину, дочка. Приходил к нам, спрашивал, когда ты вернешься. Он так любит тебя.
— Да, я видела. Так любит, мама… — я встаю и говорю: — Мне пора.
— Но, Алла, — мама пытается “вразумить” меня, но я отмахиваюсь.
— Мама, Олег в прошлом. Я люблю того, с кем осталась в Греции, и я поеду к нему. Да, — предупреждаю ее возмущения, — я поеду и останусь с ним, что бы вы не думали.
Я вижу, что мама хочет сказать что-то еще и понимаю, что Олег великолепный психолог, раз смог так ее обработать пока меня не было. А вот папу, похоже, он не впечатлил, потому что отец говорит:
— Делай как знаешь дочка, но желательно, чтобы этот твой Алекс приехал к нам. А то мало ли, знаешь… — он переживает обо мне, боится, что со мной что-то случится. Я говорю “конечно” и обнимаю папу, крепко прижимаясь к его мощной груди, за которой всегда чувствовала себя как за каменной стеной.
Я выхожу из квартиры спустя час и замечаю машину Машки, а саму подругу рядом.
— Ты все купила? — спрашиваю у нее.
— Ага. Хочешь напиться?
— Ты не поверишь как.
Я действительно хочу выпить. Мне нужно расслабиться и отдохнуть, а еще не думать о том, что неумолимо лезет в голову. Еще чуть-чуть, и я возьму билет прямо сегодня вечером. Прилечу к Алексу и скажу “бери меня”. Да, я знаю, что это паранойя, но чем больше я здесь, тем больше сомневаюсь.
Мы приезжаем к моей съемной квартире через полчаса. Машка вытаскивает пакеты, а я огромный чемодан. Запоздало понимаю, что не привезла ничего из отдыха ни Машке, ни родителям, но это потом. В следующий раз, когда я приеду с Алексом. Когда, а не если — вот это правильная установка.
Наспех принимаю душ, заматываюсь в полотенце и иду к подруге на кухню. Она уже соорудила стол из закуски и выпивки. Последней, к слову, две бутылки.
— Ты решила расслабиться или напиться? — спрашиваю у подруги.
— Я решила все рассказать, — говорит, откупоривает бутылку мартини, разливает его по бокалам и осушает один, тут же наливает вторую порцию.
Я иду переодеться, а когда возвращаюсь застаю подругу полупьяненькой. Бутылка мартини опустошена на треть, и я выпиваю свой бокал, прося жестом налить еще. Подруга наливает и ближайший час мы просто пьем и ржем, как идиотки, потому что соскучились друг по друге. Я рассказываю ей о море, о Каламбаке и о смертной скуке, о горах, где мне понравилось больше всего.
— Ты так уверена в нем? — Машка спрашивает под конец первой бутылки, и я киваю.
— Уверена, но сомневаюсь, — признаюсь ей, что противоречу сама себе. — Он познакомил меня с родителями, признался в любви. Боже, Маша, чтобы ты только видела, как он смотрел на меня, когда я улетала. Я чуть не разрыдалась прямо там, перед ним. Я знаю, что он любит меня. Чувствую. Так нельзя притворяться.
В подтверждение моих слов, раздается трель видеозвонка в Скайп. Я беру телефон и с блаженной улыбкой тычу его Машке.
— Вот видишь! Все, меня нет, — я убегаю в другую комнату и отвечаю на звонок.
— Ну, как ты, малышка? — голос Алекса врывается в оглушающую тишину моей спальни, и я вздрагиваю.
— К тебе хочу, — говорю искренне.
— Ты пьяненькая? — Алекс смеется, а я не могу сдержать улыбки.
— Ага, — киваю. — С подругой пьем мартини. Бутылку уже прикончили.
— Я надеюсь ты пьешь дома? И ты никуда не пойдешь? — его голос звучит обеспокоено, и я отрицательно машу головой.
— Ты как? Положил брусчатку с папой?
— Ага. Устал, как собака.
— Ой. Так у вас уже почти полночь. Чего ты не спишь? — я нервничаю, потому что ему нужно отдохнуть, а он тратит время на разговоры.
— Без тебя не спится. Хочу к тебе, малышка. И тебя хочу, — его голос переходит на хрип, и я теряюсь. — Решай проблемы скорее, Алла. Я хочу к тебе… обещаю, что больше никаких монастырей. Если хочешь, будем ездить по морям круглый год, — он говорит серьезно, а я смеюсь и мотаю головой.
— Не нужно. С тобой я готова быть везде.
Как-то слишком запоздало понимаю, что не сказала ему главных слов. Я не говорила о любви, а сейчас как-то не в тему. Не вот так, через камеру. Я скажу ему это, когда приеду.
— Мы сможем прилететь в Россию вместе? Чуть позже? — спрашиваю у него.
— Можем. Зачем?
— Хочу познакомить тебя с родителями.
— Оу, — выдает Алекс. — Неужели, я настолько хорош?
— Прекрати! Ты же знаешь, что да, — улыбаюсь, а сама так хочу прикоснуться к нему. Я уже соскучилась. Сильно-сильно. Так, что аж выть хочется.
— Ээээ, нет, малышка. Прекращай. Все хорошо. Ты решишь проблемы и приедешь ко мне, ладно? Или я к тебе приеду, если адрес дашь, конечно. Давай, иди, развлекай подругу и перестань разводить мокроту, — Алекс говорит уверенно, хотя я вижу тоску в его взгляде. Даже сейчас, когда он по ту сторону экрана и далекодалеко от меня, я вижу, как он расстроен, и я знаю, что он тоже тоскует.
Поэтому, когда мы прощаемся, я делаю то, что он велит — развлекаю подругу. До тех пор, пока она не начинает рассказывать свою историю, от которой сердце рвет на куски, а волосы встают дыбом.