Темная лощина
Где-то неподалеку сработала сигнализация какой-то машины.
— Ну, вот, — удовлетворенно произнес он, — теперь уж ее точно никто не угонит.
— Я тебе это припомню, — буркнул я.
— Если захочешь, чтобы я проговорил тебе по слогам мою фамилию, дай мне знать.
Высокий указал мне кивком в направлении их машины — серебристому «БМВ» седьмой серии, подъехавшему к нам справа. Дверца приоткрылась. В машине сидел еще один симпатичный черт с коротко стриженными волосами и «пушкой»; водитель, который был помоложе остальных, жевал резинку и слушал какую-то радиостанцию. Когда я сел в машину, как раз пел Брайан Адаме.
— Может, переключимся на другую волну? — спросил я.
Заячья Губа больно ткнул меня в бок «пушкой».
— Мне нравится эта песня! — огрызнулся он. — А ты бездушный.
Я посмотрел на него и подумал: «Да, у него это серьезно».
Мы приехали в отель «Редженси» на Молочной улице. Лучший отель в Портленде, он занимал здание из красного кирпича в Старом порту — бывшую Оружейную палату. Водитель припарковался позади отеля, и мы зашли внутрь с Фоур-стрит; молодой человек в аккуратном черном костюме посоветовал нам пройти наверх. Мы поднялись по лестнице на верхний этаж. На лестничной площадке Заячья Губа вежливо постучался в крайнюю дверь справа. Когда она отворилась, меня втолкнули в холл, и вскоре я увидел Тони Сэлли.
Тони сидел в большом кресле — без обуви, положив ноги на специальную подставку. Он демонстрировал вошедшим свои черные шелковые носки под узкими серыми брюками. Образ гангстера дополняли рубашка в голубую полоску с белым воротничком и красный галстук с едва заметными черными спиральками. Взглянув на нас, Тони улыбнулся, сверкнув золотыми зубами. Он был чисто выбрит и волосы аккуратно зачесал на косой прибор. Карие глаза его зорко глядели из-под узких бровей. Длинный и прямой нос, узкая полоска рта, полноватый подбородок... Руки без традиционных для таких людей колец покоились на коленях. До нашего прихода он смотрел по телевизору вечернюю сводку финансовых новостей. Рядом с ним на тумбочке лежали наушники и "жучок ": подручные, как видно, уже обыскали комнату на предмет вмонтированных подслушивающих устройств.
Репутация Тони Сэлли была однозначна, а деятельность всем хорошо известна. Он начинал как хозяин небольших порномагазинов и борделей в Бостоне. Честно платил братве и играл по правилам: ему требовалось сколотить капитал. Он, как это принято, обдирал низы и хорошо платил верхам, таким образом медленно, но верно «делая карьеру». Теперь Тони Сэлли располагал большими средствами и не меньшей властью и ответственностью.
Возраст его приближался к сорока, но он хорошо сохранился и выглядел вполне респектабельно. Порядочная девушка могла бы привести его домой познакомить со своими родителями, которым и в голову не пришло бы, что он способен похитить ее, изнасиловать и оставить подыхать в Бостонской гавани.
Его не зря именовали Чистюлей Тони. Кличка эта прилипла к нему по ряду причин: отчасти из-за внешности, но в основном потому, что этот малый никогда не пачкал рук кровью. У многих руки были в крови из-за Тони Сэлли, сам же он не видел ни капли.
Я припомнил ужасную историю, услышанную мной не так давно, о том, как Тони разобрался с парнями, нарушившими границы его владений. Парень по имени Стэн Гудмен, бостонский предприниматель, владел небольшим пансионатом в Рокпорте — старинном местечке с большими зелеными газонами и двухвековым дубом на границе владений. Расположенный к северу от Бостона, он слыл подходящим местом для рыбалки. Здесь все еще можно было припарковать машину за пенни, а небольшой пароходик целый день возил тебя по всем достопримечательностям города всего за четыре доллара.
Семья Гудмена — жена и двое детей-подростков, мальчик и девочка, — тоже любила здесь отдыхать. Тони Сэлли предложил Гудмену приличную сумму, желая выкупить пансионат, но тот отказался. Пансионат принадлежал еще отцу Гудмена, который выкупил его у прежнего владельца в начале сороковых годов. Гудмен предложил Сэлли поискать в окрестностях нечто похожее на этот пансионат. Бедняга думал, что, если он будет держаться от Чистюли Тони подальше, все будет в порядке. Он не знал, с кем имеет дело...
Июньской ночью в дом Гудмена вломились громилы, пристрелили их собаку и отвезли всех четверых на гранитные рудники в Халибат. Думаю, Стэн Гудмен умер последним: его заставили смотреть на то, как погибали его жена, дочь и сын. Их убили крайне жестоко — разбили им черепа отбойным молотком. Море крови растеклось по земле к тому времени, как их нашли, — на следующее утро. Думаю, те, на чьей совести лежало это убийство, потом долго отмывались от крови. В следующем месяце Тони Сэлли купил пансионат. Других претендентов не нашлось.
Сам факт, что Тони оставался здесь после того, что произошло у Проутс Нэк, исключал его личное участие в этом кровавом деле. Он просто хотел заполучить уже упомянутые деньги. Хотел так сильно, что был готов на все.
— Ты смотришь новости? — спросил наконец он. И хотя взгляд Тони не оторвался от экрана, я понял, что вопрос адресован мне.
— Нет.
Тут он впервые взглянул на меня в упор:
— Ты не смотришь новостей?
— Нет.
— Почему нет?
— Они меня угнетают.
— Должно быть, тебя легко расстроить.
— Да, у меня неустойчивая психика.
«Финансовые новости» закончились. Тони выключил телевизор и обратил все свое внимание на меня.
— Ты знаешь, кто я? — задал он следующий вопрос.
— Как ни знать...
— Отлично. Значит, раз ты догадлив, то соображаешь, почему я здесь?
— Покупаешь рождественские подарки. Наверняка, присмотрел себе дом?
Он холодно улыбнулся:
— Я все знаю про тебя, Паркер. Ты тот, кто взял Феррера.
Семья Феррера считалась сильным криминальным кланом Нью-Йорка. Они влезли не в свое дело и за это поплатились.
— Они сами себя сдали. Я лишь наблюдал.
— Ну, я-то наслышан совсем о другом. Многие в Нью-Йорке обрадуются, если тебя уберут. Они считают, что ты проявляешь к ним недостаточно уважения.
— Не сомневаюсь.
— Так почему ты еще жив?
— Украшаю собой их скучный мир.
— Они сами в состоянии украсить свой скучный мир и не нуждаются в подсветке. Попробуй ответить еще раз.
— Потому что они знают: я убью любого, кто придет за мной, а потом уберу того, кто послал киллера.
— Я могу убить тебя прямо сейчас. Если только ты потом не восстанешь из мертвых и не будешь нарушать мой покой.
— У меня ведь есть друзья. И у тебя в запасе останется неделя, максимум — десять дней. А потом ты тоже умрешь.
Он повернулся к своим, и его люди вокруг, как по команде, начали ухмыляться.
— Ты играешь в карты? — поинтересовался Тони, когда веселье поутихло.
— Только с друзьями. Я люблю играть с теми, кому доверяю.
— Ты знаешь, что означает «натянуть кого-либо»?
— Знаю.
«Натянуть кого-либо» на игровом жаргоне значит пометить карты и подавать свои особые знаки. Этим обычно занимались шулеры-новички. Вот почему старый игрок ни за что не сел бы играть с новичками, независимо от того, насколько последние были богаты. Всегда существовала вероятность, что тебя «натянут», и ты поймешь, как рисковал, садясь за карточный стол с незнакомцем, только потеряв все.
— Билли Перде «натянул» меня. А теперь я боюсь, что и ты собираешься меня «натянуть». Это мало радует. Я хочу остановить тебя. Сначала расскажи мне все, что тебе известно о Перде. Потом я заплачу тебе, и ты уйдешь.
— Мне не нужны деньги.
— Деньги нужны всем. Я могу оплатить все твои долги, могу заставить исчезнуть кого угодно.
— Я никому не должен.
— Все что-то кому-то должны.
— Только не я. Я чист и свободен.
— Значит, ты исчисляешь свои долги в том, что нельзя перевести в деньги.
— Интересная мысль. Что ты под этим подразумеваешь?
— Это значит, что у меня заканчиваются нормальные средства воздействия, чтобы вытянуть у тебя информацию, «Человек-Птица...» [3] — он даже подчеркнул жестами кавычки — нарисовал их в воздухе пальцами, тщательно выговаривая каждый слог. А к концу фразы зловеще понизил голос и встал. Даже без ботинок он оказался выше меня ростом.