Темная лощина
— Я ухожу, — заявила она. Выговорила это спокойно, с абсолютной уверенностью, как будто бы не было ничего необычного в том, что шестидесятилетняя женщина собирается покинуть дом для престарелых на севере, у Мэна [1]. Уйти вот так, в одной ночной рубашке под дешевым пальто, в ночь, когда синоптики обещали много снега, температуру минус шесть и ледяная корка уже покрыла землю. Джадд никак не мог понять, как ей удалось проскользнуть мимо сестер и даже добраться до дверей здания. Некоторые из этих бабулек обладали лисьей хитростью, полагал Джадд. Только повернись к ним спиной, и они ускользнут, направившись в сторону ближних холмов или к своим прежним любовникам, которые умерли тридцать лет назад.
— Разве вы не знаете, что вам нельзя уходить? — вслух произнес Джадд. — Вам следует вернуться в постель. Я сейчас схожу за медсестрой, а вы оставайтесь на месте. Мы найдем того, кто сможет позаботиться о вас.
Пожилая женщина перестала застегивать свое пальто и снова пристально посмотрела на Оливера Джадда. Именно тогда Джадд впервые осознал, что она была чем-то сильно напугана: на самом деле она смертельно опасалась за свою жизнь. Он не мог сказать, откуда узнал это, просто какое-то примитивное чувство передалось ему, когда она приблизилась вплотную. Ее глаза сделались огромными, взгляд — умоляющим, а руки, более не занятые пуговицами, мелко дрожали. Она была так напугана, что Джадду самому стало не по себе. Затем женщина заговорила.
— Он идет, — сказала она.
— Кто идет? — опешил Джадд.
— Калеб. Калеб Кайл идет.
Взгляд старой женщины был почти гипнотическим, ее голос вибрировал от ужаса. Джадд покачал головой и взял женщину за руку.
— Ладно, — сказал он, усаживая ее в виниловое кресло в коридоре. — Вы посидите здесь, а я пока схожу за медсестрой.
Кто это — Калеб Кайл? Имя показалось знакомым, но Джадд все равно ничего не мог понять.
Он уже набирал номер сестринской, когда внезапно услышал неясный шорох у себя за спиной. Обернувшись, он увидел прямо перед собой все ту же пожилую женщину: ее глаза как бы смотрели в одну точку, губы были плотно сжаты. Она занесла обе руки над его головой, и Джадд успел понять, что она держала в руках; он поднял лицо как раз в тот момент, когда тяжелая ваза обрушилась на него.
Затем наступила всепоглощающая темнота.
* * *— Я не могу увидеть, что там, черт возьми, — произнес Приветливый Честер.
Окна машины были плотно закрыты, что вызывало у него приступ клаустрофобии; массивный торс Поли Блока ничуть не облегчал положения Честера, о чем тот только что поведал своему компаньону.
Поли потянулся к противоположной двери через Честера и вытер боковое стекло машины своим рукавом.
— Тихо, — сказал он. — Они едут.
Натли и Бриско тоже увидели свет фар, прошло несколько минут с тех пор, как радио Бриско снова ожило, чтобы проинформировать агентов о том, что машина уже двигается по дороге, направляясь к пляжу «Сказочный».
— Ты думаешь, это они? — спросил Натли.
— Может быть, — ответил Бриско, смахивая ледяные корочки со своего жакета, пока «форд-таурус» ехал по дороге, приближаясь к нужной машине; агенты слышали, как Поли Блок спрашивал Приветливого Честера, готов ли тот ко всему. В ответ раздался только металлический скрежет. Бриско не был уверен, но ему показалось, что это заскрежетали пряжки ремней безопасности.
* * *В доме для престарелых «Санта-Марта» сестра пристраивала холодный компресс на голову Оливера Джадда. Рядом стоял сержант Ресслер с запасным патрульным, который все еще тихонько посмеивался. На губах Ресслера тоже блуждала улыбка. В противоположном углу находился Дейв Мартел, глава полиции в Гринвилле, а позади него — охранники из города.
«Санта-Марта» территориально находилась под юрисдикцией Темной Лощины, города на границе больших индустриальных лесов, которые простирались до самой Канады. Мартел уже слышал о безумной женщине и пришел, чтобы предложить свою помощь в ее поисках, если бы это понадобилось. Ему не нравился Ресслер, но это не имело никакого отношения к тому, что они собирались делать.
Мартел, который слыл достаточно колким, хотя и тихим человеком и был только третьим по счету главой полиции с момента образования небольшого департамента этого города, не видел ничего особенно смешного в том, что произошло. Если они не найдут ее в ближайшее время, она умрет. На улице достаточно холодно, чтобы до смерти заморозить старуху.
Оливеру Джадду всегда хотелось быть полицейским, но ему недоставало роста, и к тому же он страдал излишней полнотой. Джадд знал, что копы Темной Лощины посмеиваются над ним, однако понимал, что у них имелись на то причины. В конце концов, что это за охранник, если испугался старой женщины?
Поисковая команда под предводительством доктора Мартина Райли, директора дома для престарелых, приготовилась выступить в путь. На Райли были теплая куртка, перчатки и зимние ботинки. В одной руке он приготовился нести аптечку скорой помощи, в другой — большой фонарь. У его ног лежали сумка с запасной теплой одеждой и термос, наполненный супом.
— Мы не встретили ее на дороге, ведущей сюда, так что двигаться надо по направлению к городу, — услышал Джадд чьи-то слова. Похоже, это был Уилл Паттерсон, охранник, жена которого работала в аптеке в Гилфорде. И попка у нее была как персик — по ней так и хотелось шлепнуть.
— Все складывается не слишком-то хорошо, — сказал Райли. — К югу отсюда находится Бобровая Бухта. Начальник полиции Мартел не встретил беглянку по пути сюда. На западе расположено озеро. Похоже, она просто бесцельно бродит по лесам.
Радио Паттерсона зажужжало, и он приготовился ответить, после чего почти сразу же повернулся к остальным:
— Самолет ее выследил. Она примерно в одной миле к северо-востоку отсюда, продвигается все глубже в лес.
Два полицейских из Темной Лощины и охранник вместе с Райли и медсестрой двинулись с места, один из полицейских нес за спиной мешок с запасной одеждой и съестными припасами. Мартел взглянул на Джадда и молча пожал плечами. Ресслер не нуждался в его помощи, а Мартел был не из тех, кто станет совать свой нос куда не требуется. Но у него было плохое предчувствие, очень плохое предчувствие. Пока Дейв наблюдал за движением поисковой группы из пяти человек, направлявшейся в леса, начали падать первые снежинки.
* * *— Хо Ши Мин, — сказал Приветливый Честер. — Пол Пот.
Четыре человека одинаково холодно взглянули на него. На всех них были голубого цвета шерстяные пальто, голубые костюмы с подходящими галстуками и черные кожаные перчатки. Трое из них выглядели совсем молодыми: вероятно, не старше двадцати пяти или двадцати шести, как полагал Поли. Четвертый явно был старше, с проблесками седины в гладко зачесанных назад темных волосах. Он носил очки и курил сигареты без фильтра. В левой руке он держал черный кожаный кейс.
— Председатель Мао. Нагасаки, — продолжал Приветливый Честер.
— Ты когда-нибудь заткнешься? — спросил Поли Блок.
— Я стараюсь, чтобы они чувствовали себя, как дома.
Камбоджиец последний раз затянулся сигаретой и отшвырнул окурок в сторону пляжа.
— Может быть, когда ваш друг перестанет строить из себя идиота, мы сможем начать? — сказал он.
— Видишь, — обратился Поли Блок к Приветливому Честеру. — Вот так начинаются войны.
Этот Честер — точно придурок! — заключил Натли.
Разговор шести мужчин свободно доносился до агентов: слова отчетливо звучали в холодном ночном воздухе. Бриско кивнул в знак согласия. Натли щелкнул фотокамерой и запечатлел кейс камбоджийца; затем сдал немного назад, чтобы захватить в кадр Поли Блока, камбоджийца и кейс. Целью агентов было смотреть, слушать и записывать. Без вмешательства. Время вмешаться настанет позже — как только все это, чем бы оно ни было, приведет к Тони Сэлли, в Бостон.