Первая любовь

— В супермаркете, — поправила Айрин.
— Э-э... — Бекки наклонилась к рисунку и немного удлинила линию на изображении ножки кресла. — Да, в супермаркете... Вот закончу портрет и непременно забегу в ваше семейное заведение.
— Ловлю на слове! — Да-да...
6
На некоторое время вновь воцарилось молчание. Каждый был занят своим делом: Бекки рисовала, Айрин позировала. За окном чирикали воробьи, издалека доносилось мелодичное пение какой-то пичуги. В этом тихом районе был хорошо слышен каждый звук.
В голове Бекки вертелся один вопрос, но она не знала, как его задать. В конце концов, обронила как бы между прочим:
— Когда ваш сын позвонил мне, беседа оказалась настолько короткой, что я даже не успела спросить, как он меня разыскал...
Ответ последовал почти мгновенно:
— Это я тебя нашла, милая моя!
— Вы?
— Я! — Айрин победно улыбнулась. — Говорю же, кое в чем я разбираюсь больше, чем в живописи.
— И как же вы меня нашли? — удивленно спросила Бекки.
Сделав едва заметное движение, будто хотела пожать плечами, Айрин спокойно произнесла:
— В Интернете.
— В самом деле? Но... Бекки даже слегка растерялась. — Но у меня пока нет своего сайта. Я над этим думаю... То есть мне советуют его открыть, но пока...
Айрин тонко улыбнулась, явно почувствовав свое превосходство.
— Сайта нет, но информацию о тебе, детка, найти нетрудно. Впрочем, не могу сказать, чтобы я искала именно тебя, просто мне понравилась одна картина и... словом, она оказалась твоей.
Услышанное озадачило Бекки еще больше. Кому это понадобилось выставлять ее работы в Интернете? Денни ни о чем таком не упоминал. Впрочем, не мешало бы расспросить его хорошенько.
— Там было указано мое имя?
— Разумеется.
Дальше Айрин рассказала, как завертелась история с написанием ее портрета.
— Мой отец твердил об этом весь последний год. Мол, тебе скоро шестьдесят, а ты до сих пор портрета не имеешь. Как хочешь, но чтобы ко дню рождения картина на стене висела!
— А когда у вас день рождения? — спросила Бекки.
— В середине апреля, — сказала Айрин. И в следующую минуту с беспокойством спросила: — Как, успеешь написать портрет к этому времени?
Бекки улыбнулась.
— Думаю, раньше управлюсь.
С губ Айрин слетел едва слышный вздох облегчения.
— Мой отец очень щепетильно относится к семейным традициям. К тому же в последнее время он порядком сдал, хвори одолевают, поэтому не хотелось бы его волновать.
— Вам и не придется этого делать, — качнула Бекки головой. — Можете быть спокойны. — После короткой паузы, продолжая рисовать, она спросила. — Все-таки как же вы вышли на меня?
— Очень просто. Знакомых художников у нас нет, и порекомендовать кого-нибудь тоже некому, поэтому пришлось искать через Интернет. Ну порыскала я там немного и вскоре наткнулась на сайт одной бристольской картинной галереи. Две-три выставленные в виде снимков работы мне понравились, но все же они отличались от наших семейных портретов. Так что для себя я ничего не нашла, зато получила подсказку, как следует действовать. В итоге начала целенаправленно искать сайты картинных галерей и наконец вышла на один лондонский салон. Называется он, если ничего не путаю, “Файнест-Артс”.
Едва прозвучали слова о некоем лондонском салоне, Бекки поняла, что сейчас услышит. Когда же последовало и название, все стало на свои места: в галерее “Файнест-Артс” были выставлены работы Бекки, в том числе и “Дама в муаре”, о которой упоминал в телефонной беседе Джилл Хорнби.
Следующая фраза Айрин уже не вызвала у Бекки удивления.
— На этом самом сайте я и увидела изображение картины, называвшейся “Дама в муаре”, которая понравилась мне, как говорится, с первого взгляда. Просто находка! Я представила себе эту картину висящей в ряду наших семейных портретов и даже рассмеялась — настолько удачно она там смотрелась бы. Разумеется, я выяснила имя художника. Оно оказалось женским — автора звали Бекки Блейс. Ну, а дальнейшее, как сама понимаешь, было делом техники.
— Пожалуйста, не опускайте голову, — сказала Бекки. — Почему же вы сами не позвонили мне? — спросила она спустя минуту-другую.
— Не знала, куда звонить.
— Ах, вот оно что!
— Да. Но, кроме того, мне хотелось удостовериться, что я не ошиблась.
— В чем? — выглянула из-за мольберта Бекки.
— В своем выборе. Все-таки я видела лишь небольшое изображение картины на компьютерном мониторе, в действительности та могла оказаться совсем другой.
— Понимаю... — протянула Бекки. — Значит, вы тоже побывали на выставке моих работ?
Айрин слегка нахмурилась, словно не понимая, о чем идет речь.
— Где-где?
— В галерее “Файнест-Артс”.
— О, хотела бы я туда попасть! — усмехнулась Айрин.
Тут настал черед Бекки недоуменно свести у переносицы брови.
— По-моему, это совсем несложно. Вход свободный, и... словом, нужно просто приехать в галерею, и все.
— Просто приехать! Для меня именно в этом и заключалась сложность.
Бекки вновь высунулась из-за мольберта, недоуменно глядя на собеседницу.
— В чем же тут сложность? Я же приезжаю к вам писать картину, и ничего!
— Согласна. Но ты приезжаешь из Лондона, верно?
— Да... — протянула Бекки, не понимая, к чему Айрин клонит.
— Вот! — слегка тряхнула головой та. — А мне пришлось бы ехать из Хэмсворта. Это деревня в Западном Сассексе, у нас там поместье. Родовое гнездо, о котором я упоминала.
— Ах, вот оно что...
— Именно, — кивнула Айрин. — Мой отец сейчас живет в поместье. Я тоже переехала туда после смерти мужа — отец позвал меня к себе. Постоянно проживаю там, а не в Лондоне. Так что отправиться в лондонскую картинную галерею для меня было не так просто, как может показаться на первый взгляд. Пришлось отправить туда Джилла, моего сына. Ну, а дальше все действительно было просто: Джилл позвонил мне прямо из галереи и сказал, что ему нравится “Дама в муаре” и что он не прочь полюбоваться моим портретом, выполненным в точно такой же манере.
— Нечто подобное он говорил и мне, — пробормотала Бекки. — Только в других выражениях. — Затем, под воздействием внезапно промелькнувшей в мозгу мысли, произнесла: — Постойте, вы вроде сказали, что не знали номера моего телефона? Тем не менее ваш сын позвонил мне!