Жизнь — это судьба
Коннор ждал у лифта. Положив мне руки на плечи, он стоял и серьезно смотрел мне в глаза.
— Мне очень жаль, Вики. Как бы я желал, чтобы все было по-другому.
Молча, я прижалась к нему, даже теперь все еще надеясь на какое-то чудо. Но, конечно, оно не произошло. Коннор что-то невнятно пробормотал относительно писем, затем наклонился и слегка, почти равнодушно коснулся губами моих губ. Прощальный поцелуй никуда не годился и не пробудил никаких воспоминаний.
— Я положил тебе еще книгу «До поры до времени». Ты найдешь ее, когда распакуешь вещи.
Кто-то на верхнем этаже нетерпеливо вызывал лифт. Коннор втолкнул меня в кабину, с треском захлопнул дверь и пошел назад в квартиру. Помимо своей воли я вознеслась на пятый этаж, где должна была выслушать упреки толстого еврея беженца, которого, видите ли, заставила долго ждать. Пребывая в отчаянном душевном состоянии, я едва удержалась, чтобы не треснуть его по жирной самодовольной роже. В вестибюле он не предложил помочь мне вынести вещи, а бесцеремонно протиснулся мимо, продолжая ворчать себе под нос.
Заметив меня, водитель грузовика поспешил взять мои мешки и, с возмущением смотря вслед толстяку, проговорил:
— Паршивец, и мы должны сражаться в этой проклятой войне ради вот таких кретинов! Есть от чего лишиться всякого энтузиазма.
Опрятный военный мундир водителя — восемнадцатилетнего, светловолосого, чистенького юноши — пока не украшали ленточки наград. Безразлично пожав плечами, я вышла на улицу и невольно зажмурилась от яркого солнечного света.
Улица Кингс-кросс выглядела, как обычно, — широкой, красочной и немножко непристойной. Вокруг меня сновали, толкаясь, люди в пляжных одеждах. Невольно я взглянула наверх и увидела Коннора, махавшего рукой из окна. Но когда грузовик тронулся с места, его в окне уже не было.