Жизнь — это судьба
— Ты любишь Генри? Любишь по-настоящему? На этот раз она ни секунды не колебалась, только вся кровь отлила от лица.
— Да, — сказала она просто и в подтверждение кивнула головой, — люблю его, Вики.
— А Генри? — продолжала я. — Он любит тебя?
— Не знаю, — призналась Дженис с грустью. — Честное слово, не знаю. Иногда мне кажется, что любит, а иногда — нет. Он очень привязан к тебе, Вики. Если бы я не знала, что ты замужем, то непременно предположила бы, что он по уши влюблен в тебя. Прости, — добавила она смущенно, — если я задела тебя чем-то. Но ведь Генри ничто не мешает любить и замужнюю женщину. Даже без повода и без надежды.
— Я никогда не давала ему ни малейшего повода, — напомнила я.
— Это правда, — быстро согласилась она. — Я знаю: ты на такое не способна, Вики. Только... — она судорожно вздохнула. — Все время, пока ты болела, Генри не находил себе места, тревожась за тебя. Именно поэтому я проводила много времени в его обществе. Понимаешь, он все время хотел говорить о тебе, а я единственный человек, с кем можно разговаривать на эту тему, ведь только я была достаточно близка с тобой. А потому, полагаю, он... ну, выбрал меня в собеседники. Его не пускали к тебе, и это его сильно огорчало… То есть он ведь доктор, а они обращались с ним, как с рядовым военнопленным. Ну и он... ну, в какой-то мере стал нуждаться во мне. А однажды... — Дженис недоговорила.
— Ну-ка, так что однажды? — подсказала я.
— Ничего особенного не произошло, — продолжала она. — Просто поцеловал меня — и все. На прощание, перед сном, когда сообщили, что кризис у тебя миновал. Тут нас и увидела медсестра, такая голубоглазая, которая дежурила у тебя по ночам. Она еще подшучивала надо мной из-за Генри.
— Понимаю, — сказала я.
— Вики, — наклонилась ко мне Дженис, — ты счастлива замужем, правда? И верно, что у тебя будет ребенок?
— Да, — ответила я, считая в данной ситуации полуправду вполне оправданной.
Карие глаза Дженис сияли.
— А можно сказать об этом Генри? — спросила она наивно. — Конечно, это ничего не изменит, хотя, с другой стороны, чем черт не шутит. Мне показалось, что целовать меня ему было приятно. — Дженис потупилась. — И еще мне показалось, он этому удивился, ну, что испытал такое удовольствие, понимаешь?
— Я понимаю, о чем ты, — заверила я. — Во всяком случае, так думаю.
— Я очень рада, — искренне проговорила она. — А еще я рада, что мы откровенно друг с другом поговорили, Вики. Надеюсь, я ничем не расстроила тебя...
— Нисколько, даю слово, — улыбнулась я и с облегчением увидела ответную улыбку на ее лице. — Мне значительно лучше.
— Ты выглядишь еще больной, — сказала Дженис. — Возможно, отчасти виновата беременность. Сестра сказала, температуры у тебя нет.
— О ребенке тоже сообщила она? — поинтересовалась я.
— Да, она, — призналась Дженис. — Вики, можно я расскажу Генри о ребенке и о том, что твой муж придет тебя встречать в Сиднее? Ты не против?
— Нет, — ответила я, — ничего не имею против, если ты, моя дорогая, сообщишь ему об этом. Более того, можешь сказать, что я попросила тебя передать ему эти новости, а также попрощаться с ним от моего имени. Он, я уверена, поймет.
— Ты хочешь сказать, что не собираешься снова встречаться с ним, — подняла удивленно брови Дженис. В голосе прозвучал легкий испуг, сама мысль, что кто-то может отказаться от встречи с Генри и от возможности лично попрощаться с ним, была для нее невыносима.
— Я не намерена встречаться с Генри, — покачала я головой. — Насколько это зависит от меня. А теперь, мне кажется, тебе лучше уйти. Я немножко устала и постараюсь уснуть.
Дженис пожелала мне спокойной ночи. Я смотрела ей вслед, когда она легкой походкой направлялась к двери. На пороге она оглянулась и, улыбаясь, помахала рукой. Она выглядела такой юной и очень, очень счастливой.