Нерсиаль (СИ)

— Как магические одарённая ученица и новый носитель проклятья, вы станете прекрасным финалом для моего ритуала, пропустив через себя жизненную энергию четырёхсот тридцати трёх неофитов, спящих во дворе, — профессор Фелл состроил грустное личико. — Разве вы не счастливы? Ну ладно, долой болтовню! У нас не так много времени, милая Таис!
***
Пространство повсюду было залито тьмой и тишиной, редко прерываемой чей-то вознёй и пыхтением. Оглядевшись я не смог понять, где нахожусь, но меня не стали томить ожиданием и впереди по кругу зажигались свечи. Огонь двоился в глазах, плавал, метался, не позволяя разглядеть…
Разглядеть? Значит, жив. Возможно, это смешное стечение обстоятельств или же проведение судьбы, но вместе с этим я сразу же ощутил, как трещит голова, разрываемая на части сотнями молний боли. Если до этого, возвращаясь в материальный мир, я чувствовал усталость и тяжесть, то сейчас же моё тело не просто залили свинцом, а словно запихнули в каменные латы весом в несколько тон, что не дают пошевелить даже пальцем.
Но каким-то чудом удалось понять, что я сижу, а передо мной что-то происходит. В сознание время от времени прорывался гул, заглушая все краски и звуки мира. Как я выжил? Что происходит?
Даже думать было тяжело, но я всё же пытался откинуть тьму и сосредоточиться на понимании ситуации. Точно… Кто-то совсем рядом и что-то говорит. Или он не один? Святые сверхзвуковые бабочки, что же… Сквозь пелену, скрывшую от меня реальный мир, смог различать слова, всё-таки я здесь не один.
— … и да исполнится предначертанное, проводимое мной, пусть сольются реки той, что зовётся жизнью, пусть даст она самой себе начало вне пристанища родного… — громогласно вещал до боли знакомый мужской голос.
Но он был не последним кружившим средь беззвучной тишины. Второй, отдалённо знакомый женский голос лился в супротив первому, нараспев, шёпотом, так что мужчина, скорей всего, не мог его услышать:
— В силе рассвета
Найду я ответы,
Несущие боль…
— Вера — мой столп, её я вливаю в вечность потока желаний…
— Они услащают,
Они убегают,
Но не понимают,
Что создатель их — я…
— Исправь, разорви зерно нечестивости, избавь мир от суда своего…
Средь света и тьмы,
Лежит знание,
Которое мы,
Словно таиние,
Раскрывать не должны.
Именем льда заклинаю:
Замри!
Тихий шепот прекратился, я не смог расслышать всё, что она сказала, да и из того, что есть ничего не понятно. Но вместе с ней перестал вещать и первый голос. Впрочем, молчал он не долго.
— Строптивая девка! — совсем не величественно и не громогласно, а, скорее, жалко и пискляво пронзил уши своим недовольством… Фелл, точно, профессор Фелл, вот чей это голос. — Да как ты смеешь?! Один уродец до сих пор не отбросил коньки от моего проклятья, а другая без конца путается под ногами!
А я-то думал, что у меня хороший иммунитет… — память проснулась вслед за мной, напоминая о думах многомесячной давности. Неужели… со мной что-то не так?
Свет приблизился и теперь-то стало доходить. Доходить, что прежде чем что-то увидеть — следует поднять голову. На словах легко… А на деле всех усилий хватило, чтобы едва сдвинуть область зрения немного левее. Но этого было достаточно.
Слабо освещаемое лицо профессора Фелла было искаженно злобной гримасой, какой я не видел за всё время учёбы ни разу, кривые тени лишь усиливали сюрреалистичность картины, в которой преподаватель был далеко не последним лицом. На школьном стуле в метре, может, в двух метрах от меня сидела привязанной обладательница того самого плаща, за которым пришлось гоняться по всему зданию.
Света в своей скупости чересчур мало, чтобы разглядеть лицо, по-прежнему закрытое глубоким капюшоном. Прежде, чем я подумал задастся вопросом, почему Фелл его не снял, учитель протянул руку, желая схватить за горло нарушительницу. Но когда до девушки оставалось пять-шесть дюймов ладонь начинающего террориста упёрлась в… воздух. Аки ледяная корка, кромка магического барьера засветилась в месте соприкосновения, и не думая пропускать гостей.
 
— Добротно, — с видом знатока похвалил Феллиар Леронович. — Помешала ритуалу, своими жалкими крохами энергии, сотворила прекрасный барьер, вот только его концентрации едва хватает на физические объекты… пришлось урезать не так ли?
Рука учителя истории опустилась ниже и беспрепятственно коснулась полов плаща, оголив девичью ножку в вроде не очень высоком сапоге. Тени, гуль бы их побрал…
— Как насчёт лишиться пары конечностей, дорогуша? — безумно улыбаясь спросил маньяк, существовавший прямо под носом все эти годы. Почему-то осознание подобных вещей всегда приходит с опозданием. — Это немного испортит твою пропускную способность, но зато пыла поумерится, что скажешь?
Пленница молчала. Пропускная способность, о чём это он?
— А после того, как сквозь тебя пройдут такие потоки энергии, потерянные ножки — это последние о чём придётся думать, — Феллиар направился обратно. — Ну разве я не гений? Хе-хе.
Дети. Ритуал. Магия. Энергия. Кажется, начинаю понимать, в каком положении оказался. Чтобы эмоции не отвлекали и не сбивали с поиска ответов, я часто те игнорировал, проходил мимо них, подавлял и со временем забыл, что значит, когда в чертоги холодного разума вторгается первобытный монстр, и, в отличии от более слабых собратьев, переворачивает там всё с ног на голову. Имя этому монстру — ненависть. Чистая злоба — вот, что я чувствовал, строя догадки. Ни перепутье свечей, ни обнаруженный саркофаг в их центре не обнадёживал, что всё будет хорошо. Всё хреново. И это факт с которым нужно что-то делать.
Пожалуй, рандеву с демонами выглядело перспективней…
Профессор Феллиар зашуршал чем-то в углу. Если он действительно начнёт расчленение соседки, то… мало ли до чего ещё дойдёт этот сумасшедший? А ведь именно им он и был — безумцем. Так что не стоит разбираться зачем ему это всё. Куда лучше попытаться придумать план, и у меня появилась идея, хоть и ни разу неиспытанная:
— Пс-с, — позвал я так, что наш мучитель ничего не услышал. — Мне… нужна… энергия… я… освобожу нас.
Слова давались с трудом, ещё сложней было контролировать их громкость и интонацию, даже произнося по-одному. Слева в ответ прилетел лишь нервный смешок.
Ну да, будь у неё энергия, сидели бы мы здесь сейчас связанными?
— Хотя бы немного, — предпринял вторую попытку я.
Несколько секунд свисающий подобно грязному куску ткани капюшон не шевелился, но вскоре дрогнул от слабого потока воздуха.
— Он заметит, — одной фразой таинственная незнакомка, или, судя по голосу, может, очень даже знакомка определила наше будущие.
Не медля, вихри энергии содрогнули пламя свечей и, развеваясь ночным ветерком, понеслись в мою сторону.
— А кто это у нас шалит? — раздался игривый перезвон в голосе колдуна. И только откуда их столько повылазило вокруг…
Угловатая при мраке свеч фигура направилась в нашу сторону, но к моменту, когда нас разделяли несколько шагов прохладный напиток потусторонней энергии уже наполнил организм изнутри. Слабость отступила, картинка в глазах стала чётче, я смог вздохнуть полной грудью и… просто встать с показательным стуком верёвок о пол.
Профессор Фелл споткнулся о брошенную в беспорядке швабру, девушка в чёрном зашлась кашлем, едва не упав со стула, а я сверкнул начищенной сталью, разрубая сдерживающие её путы. Мгновением позже Нерсиаль развеялся сном на яву в полумраке, как теперь стало ясно, кабинета истории.
— Урод! Да как смеешь! — буквально голыми кулаками ещё недавно учитель бросился в попытке повалить меня. И у него это получилось! Сил после призыва в реальность оружия почти не осталось, так что, несмотря на возраст, я проигрывал Феллиару физически.
 
— Делай, что нуж… — мой крик испарился вместе с выбитым из легких воздухом, но девушка была не из глупых — сразу двинулась к центру проведения ритуала, пошатываясь от истощения. И от туда, из-за наполовину застеклённого саркофага, вытащила ечгила! Того самого, который был на крыше, с поломанным крылом.