Моя невинная девочка
Мы отъезжаем от ее общежития и направляемся за город. Прошлой ночью я никак не мог уснуть, потому что перед глазами стоял фильм с Силантьевой в главной роли и рейтингом восемнадцать плюс. Пришлось передернуть, чтобы наконец отдаться Морфею целиком, а не балансировать на грани сна с реальностью.
– Ну, например, не говорить чего—то в их присутствии. Не называть вас на «вы» и по имени—отчеству.
Я криво ухмыляюсь.
– На «вы» и по имени—отчеству точно не стоит. В остальном… наверное, мне придется прикасаться к тебе, так что не отшатывайся.
– Вам это так неприятно?
Я бросаю на Софию быстрый взгляд и снова поворачиваюсь к дороге.
– С чего ты взяла?
– Вы таким тоном произнесли это, как будто вам придется облизывать жабу.
– Не говори глупостей и не придумывай то, чего нет.
Мы прибываем на дачу Богомолова ровно к назначенному времени. Ладно, с опозданием на пару минут. Как только подъезжаем, я коротко сигналю, и ворота через минуту отъезжают в сторону, впуская нас на подъездную дорожку. Паркую машину сразу за автомобилем Вити и, как только мы с Софьей открываем двери, хозяин дома выходит из—за дома, широко улыбаясь.
– Ну наконец—то! Пиво взял?
– Все взял, – отвечаю, качая головой.
Витя пожимает мне руку, а сам ощупывает взглядом затянутую в шорты попку Софии, которая торчит из машины, пока она сама вытаскивает свою сумку с заднего сиденья. Ну что за привычка у этой девочки вечно вставать в такую позу? Неосознанно двигаюсь в сторону, перекрывая своему другу вид на аппетитные полушария Силантьевой.
– Пойдем, заберем все.
Мы подходим к машине, и в этот момент Соня как раз поворачивается к нам лицом. Наконец—то.
– Здравствуйте, Соня, – представляется она.
Витя протягивает руку, Софья – свою, и этот дамский угодник тут же целует тыльную сторону ее ладони. Так бы и вырвал ему конечность.
– Очень приятно, я – Витя. И давай сразу на «ты», а то будет как—то странно сидеть в одной компании и «выкать».
– Хорошо, – щечки Сони слегка розовеют, и она быстро отводит взгляд.
Богомолов смотрит на меня с пониманием. Неужели у меня на лице написана такая же, как у него, реакция на Соню?
Мы забираем вещи и покупки, заносим все это в дом. Знакомство с Ириной получается довольно быстрым, потому что она занята готовкой. Соня смотрит на жену моего друга как на богиню воплоти и обещает помочь, как только забросит вещи в комнату и помоет руки. Мы поднимаемся на второй этаж в отведенную нам спальню. Я бросаю взгляд на двуспальную кровать, мысленно проклиная Богомолова за то, что поставил меня в такое положение. Как я буду спать с ней на одной кровати, черт подери? Соня старается не смотреть на ложе, быстро сбегая в ванную комнату тут же при спальне, а потом – вниз к Ире. А дальше все идет как по накатанной. Девочки готовят обед в кухне, мы с Витей пьем пиво у бассейна, переодевшись в купальные шорты, а потом все вместе садимся за стол на террасе.
– Собственно, самое страшное в нашей работе, – продолжает Ирина начатый, видимо, с Соней на кухне диалог, – это остаться без защиты. Мне повезло, что у меня такой муж, иначе я не знаю, чем бы закончилось для меня дело Наумова.
– Говорят, он умер в тюрьме.
Ирина пожимает плечами.
– Умер сам или помогли, непонятно. Да и не мой это вопрос больше, пусть в тюрьме разбираются.
– Ох, у меня бы, наверное, сердце от страха остановилось, будь я на вашем месте, – с придыханием произносит София.
Мне не нравится ее интерес к уголовке. Не знаю, почему, просто иррациональное чувство раздражения, посещающее меня всякий раз, когда она говорит о своем увлечении этой отраслью. Я хмуро смотрю на нее, ловя каждую реакцию на сказанное Богомоловой.
– Макар, да расслабься, – смеется Ира, заметив мою реакцию. – Соне бояться нечего, у нее же есть ты. Хотя если так посудить… – она легонько стучит зубцами вилки по губе, – … то если Соня пойдет в прокуратуру, вы окажетесь по разные стороны баррикад. Но и это решаемо самоотводом Сони или твоим. В общем, подружитесь, раз дошли до этапа совместного проживания.
Ну, Витя, спасибо, удружил. Я мечу в него зрительные молнии, но мой приятель улыбается и довольно потягивает пиво, как ни в чем ни бывало. Говнюк. Смотрю на Соню и в который раз убеждаюсь, что она умеет держать покерфейс не хуже опытных адвокатов. Дальше обед протекает в болтовне ни о чем, мы вспоминаем студенческий годы, как это обычно бывает, а Соня смеется над нашими приключениями и задает уточняющие вопросы. Мы плавно перемещаемся к бассейну, пока девочки убирают со стола, а уже минут через пятнадцать они присоединяются к нам, и тут начинается настоящий ад. Тот самый, в котором мне приготовлен отдельный котел за похотливые мысли в отношении юной девушки. София в купальнике, а я уже после пары бутылок пива, что подразумевает более быстрый ток крови. И, кажется, она у меня стремится не туда, куда нужно, концентрируясь в нижнем полушарии.
Я видел Силантьеву в кружевном нижнем белье. Старался не смотреть, но взгляд все равно скользнул по соблазнительным изгибам. Сейчас же мне вроде как по статусу положено жадно рассматривать тело Сони, и я этим нагло пользуюсь. Пока она идет к бассейну, покачивая упругой попкой, я не свожу с нее взгляда. Черт его знает, как смогу спать рядом с ней и не касаться, но мне придется очень сильно стараться, чтобы удержать член в штанах.
– Хороша, – констатирует Витя, даже не глядя на свою красавицу—жену.
А ведь Ирина была чуть ли не королевой курса, за ней таскались даже самые завидные женихи, а выбрала она Витю, который, что странно, совершенно не оценил оказанного ему высокого доверия. Чуть ли не со свадьбы таскается по бабам, но, похоже, и Ира не лишена его щедрого внимания, если судить по игривым взглядам, которыми они периодически обмениваются. Никогда не понимал цели жениться, а потом изменять. Я, наверное, поэтому и не тороплюсь связывать себя узами брака, потому что еще не встретил женщину, ради которой готов изменить свой образ жизни. Ту, доверие которой побоюсь – да и не захочу в принципе – предать. Мама утверждает, что чем я старше, тем меньше у меня будет желание остепениться. Интересно, меньше, чем ноль, оно может быть? Думаю, по шкале маминых принципов вполне.
– Дай поиграть, – произносит Витя, вырывая меня из мыслей. Я смотрю на него вопросительно. – Соню. Дай поиграть. Сладка такая, сожрал бы.
Я хмурюсь, сжимая челюсти.
– После нашего разговора я посмотрел на нее другими глазами, так что теперь мы на самом деле встречаемся.
Брови Вити резко подскакивают вверх.
– Заливаешь, – говорит он с ехидной ухмылкой, я же остаюсь серьезным.
– Ни капли.
– Да ты даже не прикоснулся к ней ни разу.
– Соня не очень любит публичное выражение чувств.
– Ого, уже и чувства есть? Быстро ты.
Витя снова смотрит на бассейн, где плещутся девушки, и я тоже перевожу туда взгляд.
– А чего тянуть? Такую девушку за секунду уведут из—под носа, и оглянуться не успею.
– Что правда, то правда. Поговорим о делах наших скорбных, пока язык не заплетается? – серьезно спрашивает Богомолов, и мы погружаемся в беседу о работе.
– Ну мальчики, ну вы опять! – недовольно тянет Ира, выходя из бассейна спустя минут двадцать. – Витя, ты же обещал, что о работе ни—ни.
– Ни в коем случае, моя мышка! – восклицает он с улыбкой. – Я просто не мог такого обещать.
Она притворно хмурится и, подойдя к нему, выжимает на его разогретый солнцем живот влагу с волос. Он вскрикивает и, хохоча, подскакивает с шезлонга, буквально налету сносит Ирину с ног и запрыгивает вместе с ней в бассейн. Соня проходит к шезлонгам, на одном из которых стопкой сложены принесенные Ирой полотенца. Я не свожу взгляда с ее затвердевших сосков, контуры которых четко просматриваются под тонкой тканью купальника. Силантьева быстро заворачивается в огромное белое полотенце и садится на край того же шезлонга. Я отставляю пиво на столик, развожу ноги и ставлю ступни на кафель.