Араб Пётр Великий

 - А скажите... э-э-э, любезный, наместник сейчас в Новгороде?
 - Константин Тимофеевич? Где там. Он здесь не задерживается. В крайний раз встречали годов шесть назад, когда он от ливонцев возвращался. Да он в дела Новгородские не вникает. Посол государев! Не абы кто. На дьяке Новогород держится.
 Мы наконец пришли, и это стало понятно по скоплению возле дома хорошо одетых людей. Мы прошли Новгород почти насквозь и каменный дом дьяка, едва видневшийся из-за высокой каменной стены, стоял на его краю, на небольшом взгорке.
 Перед воротами стоял разночинный люд.
 - Тебя, любезный, как представить? - Спросил сопровождающий, останавливаясь у ворот.
 - Посол короля Англии, Сэр Питер герцог Бекингем, сказал я громко, удивляясь несуразности обстановки и прозвучавших слов.
 Разговоры от моих слов смолкли и толпа расступилась по мановению рук Григория Старкова.
 Купец подошёл к стражнику, что-то сказал ему и тот стукнул кулаком в калитку ворот. Та мгновенно распахнулась. Григорий Старков, обернувшись ко мне, вдруг улыбнулся и опять что-то сказал стражнику.
 Стражник посмотрел в нашу сторону и невозмутимость его пропала. До сих пор он стоял у ворот опустив очи долу", как говориться, чтобы не встречаться глазами с просителями, а тут...
 Увидев нашу кавалькаду, он крикнул:
 - Отворяй ворота!
 Из калитки выглянул недовольный напарник.
 - Чогось? - Попытался он воспротивиться, но первый стражник ткнул его кулаком под рёбра так, что того согнуло пополам.
 - Отворяй говорю, - рявкнул страж, толкнул его в склонившуюся голову и напарник исчез в калитке.
 Одна створка ворот качнулась вовнутрь.
 Мы прошли коридор расступившихся просителей и вытянувшегося стражника, который зашёл вслед за нами и опрометью кинулся к дому. Ворота закрылись.
 - Здесь подождём его сиятельства, - сказал Старков. - Бо осерчают.
 - Строг? - Спросил я.
 - Душка, - ласково ответил купец, - но порядок чтит.
 Я окинул двор взглядом, но ничего интересного не увидел. Вдоль стен вокруг дома шли широкие каменные дорожки. Перед домом, в два этажа и с двумя одноэтажными пристройками по бокам, имелась площадка, на которую выходило невысокое крытое крышей крыльцо.
 
 Вскоре из дверей вышел пожилой человек в дорогом, вышитым золотыми жгутами, кафтане, длинной до пят, в высокой, вероятно собольей, шапке. Распахнутые полы кафтана окаймлялись мехом, да и сам кафтан, похоже, тоже был подбит мехом соболя. На шее дьяка висела, низко опускаясь на грудь, золотая цепь из хитро переплетённых звеньев с массивной брошью.
 Я отшагнул в строну и пропустил Санчеса, державшего верительную грамоту, вперёд, а сам сделал едва заметный поклон.
 Из-за спины дьяка появился человек и стал спускаться к нам.
 "Подьячий", - подумал я, вспомнив инструктаж.
 Получив из рук Санчеса грамоту, человек внимательно рассмотрел печать, едва не лизнув её, и изучив текст, громко объявил:
 - Посол его величества короля Англии Генриха Восьмого Тюдора герцог Питер Диаш!
 Я ещё раз чуть склонил голову. Всё-таки это был обычный клерк, а не царь, или даже наместник. По мнению инструкторов, и этого было слишком много. Даже для наместника.
 Дьяк же, спустившись с крыльца, поклонился в пояс до земли и взяв из рук помощника грамоту мельком взглянул на неё.
 - Господин посол, ну как же вы? Не по этикету? Без уведомления?
 Однако я точно знал, что гонцы от Орешка отчалили вперёд нас и должны были поспеть гораздо раньше, но об этом умолчал. Пусть разбирается сам.
 - Только прибыли и сразу к вам, любезный Владимир Никитич, сказал я.
 - О! Вы складно говорите по-нашему. Хотя... Чего это я? Ране вся Ганза говорила по-нашему. И Англия тож. Весь берег варяжский жил Русью.
 Он вздохнул.
 - Изволите отдохнуть? Гостевой дом наместника к вашим услугам, а вечером прошу ко мне на приём в вашу честь.
 * * *
 Мы гостили в Новгороде три дня, считая с днём прибытия. После вечернего приёма у дьяка я весь следующий день отлёживался и отпивался квасом да капустным рассолом. Столько жирного и хмельного я и в той жизни не едал.
 Поражало изобилие продуктов из рыбы. Сиги, осётры... Пареные, вареные, копчёные. И говядины. Тоже в разных видах. Чего только не было. А вот почек заячьих не было, как и самого зайца. Я спросил. Сказали, нельзя. Церковный канон. Не было свинины и свиного сала. Зато были яства из говяжьего жира: с хреном, с черемшой, который мазали на хлеб. Я не рискнул попробовать.