Араб Пётр Великий

 - И как вы себе это представляли? Что я буду смотреть, как вы убиваете моего гостя? Моего друга? И друга нашего короля? Нет, господа... Вы намеревались тайно убить нас обоих, и я воспринимаю это, как оскорбление, вызов. Я готов прямо сейчас сразиться с вами тремя одновременно.
 
 - Вы шутите, Питер! - Воскликнул Мартин. - Оскорблён в первую очередь я, мне и драться.
 
 - Согласен, Мартин! Дерёмся вдвоём! Вас трое, господа?
 
 - Мы не станем с вами драться! - Бросил Генри Гилдфорд.
 
 - Да? Странно. Вы же хотели нас убить?! Как хотите. Но об этом узнают все.
 
 - Мы не хотели ВАС убивать, ми
 
 . Да и убивать господина Лютера мы уже передумали.
 
 - И куда же вы так спешили с утра пораньше? - Саркастически усмехаясь спросил я. - Уж не за нами ли в след?
 
 - Это не важно.
 
 - Важно. Поэтому, торг не уместен. Вы пытались нас обесчестить, и обязаны за это ответить. Место для поединка, по-моему, подходящее. Хватит объяснений. Ваших извинений я не принимаю.
 
 - А мы и не извиняемся! - Воскликнул Чарлз Брэнтон. - Я признаю, мы хотели проучить господина Лютера. Если бы вы встали у нас на пути, покончили бы и с вами. Если это вы принимаете за оскорбление, мы готовы ответить! Да, господа?
 
 - Конечно!
 
 - Да!
 
 - Тогда спешиваемся? - Спросил я.
 
 - Да.
 
 Все спешились и охрана отвела лошадей в сторону. Спрыгнув на дорогу, я проверил дорожное покрытие на "сцепляемость" с подошвой его сапог. Пошаркав ими по булыжникам, я заметил, что кожаные подошвы с наваренной на них резиной не скользили, хотя на дороге лежала утренняя роса.
 
 В этом месте дорога шла по высокой насыпи. Восьмиметровое по ширине полотно вполне годилось для поединка.
 
 Противники были не очень молоды, но сильны. Младшему Гилдфорду - Генри было тридцать девять лет, старшему, Эдварду - сорок пять, Чарлзу Брэнтону - пятьдесят. Каждый из них имел боевой опыт с шестнадцати лет и множество побед в дуэлях.
 
 - Двуручно? - Спросил Лютер.
 
 - Естественно, - сказал я и достал из висящих справа ножен вторую саблю.
 
 Мартин отстегнул от пояса ножны, повесил их на седло, вынул из ножен, притороченных к седлу кинжал и с удивлением посмотрел на мои сабли.
 
 - Не люблю шпаг, - сказал я.
 
 - О! Османские мечи! - Сказал он тихо.
 
 - Не совсем, - возразил я.
 
 - Я беру двух братьев, а вы прикрывайте мне спину. Справитесь? - Спросил он.
 
 Мартину шёл пятьдесят первый год.
 
 - Давненько не брал я в руки "шашек", - пошутил я. - Не много ли вам двоих?
 
 Группа зачинщиков конфликта выглядела нерешительно. Братья явно не рассчитывали на возможность поединка.
 
 Я крутанул восьмерку, разминая кисти рук. Воздух вокруг меня взвизгнул и загустел.
 
 - Не распугайте молодёжь, - тихо произнёс Мартин. - Я хочу пощекотать этим выскочкам рёбра.
 
 Мне шёл пятьдесят второй год, но выглядел я так же, как и тогда, когда "сверзился" сюда в этот мир, на тридцать. "Молодёжь" всё же решилась и, вооружившись, двинулась на "старичков", которые сначала стояли плечом к плечу. Но получилось, что братья пошли не к Мартину, а ко мне.
 
 - Э-э! Сюда! - Лютер махнул им шпагой, но тут же был вынужден парировать выпад Брэнтона. Братья же кинулись на меня, одновременно пытаясь достать остриями шпаг отработанными приёмами: один колющим, другой рубящим. Это меня и спасло.
 
 Я, действительно, давно не брал в руки сабель и сейчас именно синхронность парных ударов братьев позволила мне войти в ритм боя, и постепенно, парируя их выпады, переключить руки и тело на аритмичность движений.
 
 Сабли имели развесовку в гарде и позволяли финтить. Сделав несколько контрвыпадов, я слегка подрезал обоих братьев. Шпаги были чуть-чуть длиннее сабель, но в контратаку сабли возвращались намного быстрее.
 
 Резко переключившись на одного противника, в то время когда второй отступил, слегка задетый в ногу, я, "ножницами" выхватил шпагу из руки младшего Гилдфорда, и резанул его по животу и правому боку. Камзол и белая рубаха Генри Гилдфорда лопнули и обильно наполнились кровью. Он отступил.
 
 Эдвард Гилдфорд кинулся на меня, но его шпага, отбитая саблей, ушла вовнутрь, и я кольнул его кончиком острия другой сабли в правый бок под рёбра, едва не достав печень. Раны, у обоих братьев были не глубокие, но существенные. Кровь из них текла обильно.
 
 Я прочертил на камзолах братьев кончиками сабель ещё несколько разрезов, но увидев их умоляющие взгляды и опущенные руки, прекратил глумление.