Араб Пётр Великий

 
 - Нормандцы не пытаются взять мзду за проход караванов?
 
 - Уже нет, сэр, но император Карл Пятый, по слухам, подбивает Франциска напасть на Англию. Недоволен, что помогаем русам.
 
 - А в самой Московии, что?
 
 - Царица Елена здорова. Глинские в фаворе.
 
 - Да-а-а... Историю не изменить! - Сказал я, сокрушаясь. - Крути не крути...
 
 Мои собутыльники недоумённо переглянулись друг с другом.
 
 - А с наследником у царя, так и не получается?
 
 - Не получается, - подтвердил Мигель.
 
 - Думаю, и не получится, пока Елена не приживет наследника на стороне. "Пустопорожние" сыны Ивановы, похоже.
 
 И снова мои компаньоны переглянулись. Они привыкли, что я иногда "заговариваюсь".
 
 - Ну, да и Бог с ними. Нам детей не крестить. Мигель, усиль работу по выявлению недовольства в церкви. Не скупись на агентурный аппарат. Мы начинаем изъятие монастырских земель. Нам надо точно знать кто на этом попытается расколоть нашу церковь. Не брезгуй провокациями. Но всех недовольных изымайте из общества и в Бразилию с пометкой: "к индейцам в рабство". Даже не заморачивайтесь узнавать инициаторов. Всё уже ясно.
 
 - Монахов вербовать в переселенцы?
 
 - Только готовых себя прокормить. Напоминаю цель: не даём развиваться Англии. Задачи прежние - выводим ресурсы за пределы островов.
 
 Я обвёл сидящих за столом уставшим взглядом.
 
 - Работаем, товарищи.
 
  
 Глава десятая.
 
 Откровенно говоря, мы бы вывозили из Англии и сырьё, т.е. - руды и шерсть, но ещё Генрих Седьмой повысил вывозную пошлину на шерсть до четверти стоимости товара, а на руду, до шестой части. Шерсть и сукно мне было не интересно, а вот металлы и руды - да. Правда, железо в Англии делали дрянное, и мало. Шло оно на изготовление простых "кухонных" ножей и мы скупали их. Так же скупалось вся доступная медь, бронза и олово. Британские литейщики научились лить латунь, скупали и её. Мы скупали материальные ресурсы и распределяли их по нашим "базам".
 
 * * *
 
 - Питер, - вы знаете, какой у меня личный долг? - Спросил Генрих.
 
 - Конечно, ваше величество.
 
 - Папа Генрих оставил мне долг в семьсот четыре тысячи по залоговым обязательствам и у меня уже шестьсот. Но это свои внутренние облигации, а есть и внешние займы.
 
 - Перед венецианцами? - Спросил я.
 
 - Антверпенскими купцами.
 
 - А! - Махнул я рукой. - Это одно и то же.
 
 - В столе лежат.
 
 Генрих показал на прикроватный винный стол.
 
 - Сколько там?
 
 Генрих поморщился.
 
 - Миллион двести.
 
 Я не удивился.
 
 - Сколько кредиторов?
 
 - Пятнадцать.
 
 - Сроки погашения?
 
 - Ещё есть время.
 
 Я подошёл к столу, налил себе вина и прикинул, сколько дров лежит в казначействе. Ведь сейчас королевские долговые расписки представляли собой деревянные разломанные вдоль короткие доски, на которые казначейства выдавало натуральные деньги. Золота было мало. Оно почти не ходило в обороте, а оседало либо в кубышках аристократии, либо купцов, либо переплавлялось ювелирами на украшения.
 
 - Я всё ломаю голову, Питер, как у вас вытянуть пару миллионов?
 
 - Столько у меня здесь нет, ваше величество. Да и вы, вероятно, не посчитали сумму моих, вложенных в казну, субсидий?
 
 - Вы правы, Питер, не посчитал. Но ведь мы с вами сочтёмся, не правда ли? - Генрих засмеялся.
 
 - Сочтёмся, ваше величество.
 
 - Можете забрать себе Йоркшир.
 
 - Как скажете, ваше величество. Тогда предлагаю изъять монастырские земли в Йорке и продать их мне. А я обещаю платить вам со всего шира по двести тысяч налогов. Ежегодно.
 
 - Вы не много на себя берёте? - Спросил Генрих. - Там рядом шотландцы. У нас с ними, прямо скажем, не очень добрососедские отношения.
 
 - Я заселю шир патагонцами. Температуры в Йорке схожие, а воды значительно больше. В Америке они лам пасут, здесь будут пасти овец.