Араб Пётр Великий
- Мою супругу Лорис и дочь Крис, - продолжил я.
Жена вышла из-за сына, а дочь из-за меня, и присели почти до пола. Как они это делают, я никак не мог понять. Моё лицо непроизвольно расплылось в улыбке, и я развёл руки в сторону, как бы пытаясь их поддержать. Мой взгляд скользнул по лицу Генриха и я всполошился. Его взгляд впился в мою дочь.
- "Мама дорогая!", - воскликнул мысленно я.
Моя Крис ростом пошла в своего папу, то есть в меня, а я и в этом мире вымахал под два метра. Моего донора господь тоже ростом не обидел, но по здешним меркам, а жена пеняла мне после путешествия, что я "вымахал на старости лет".
Так вот, моя Крис ростом едва ли уступала мне. Красотой и фигурой Господь её тоже не обидел. Короче, Генрих явно поплыл.
У королей нет комплекса неполноценности и при его росте в метр шестьдесят он смело подошёл к дочери и спросил:
- Вы танцуете павну?
Крис подняла на него свои зелёные глаза и молча кивнула головой.
- "Ай-яй-яй!", - подумал я.
Генрих взял её ладонь правой рукой, а левой взмахнул оркестру. Оркестр заиграл и Генрих повёл Крис по залу.
Они то сближались, то расходились, то обходили друг вокруг друга. По мановению королевской руки и другие пары включились в движение.
- Может и мы? - Неуверенно спросила меня жена.
Не видя ничего сложного в танце, я взял её пальцы и мы влились в общий ритм, которого в общем-то и не было. В мелодии не существовало ни ритма, ни такта, ни гармонии. Звучали некие музыкальные куски, абсолютно не связанные друг с другом.
Я плохой музыкант, но что такое "тональность", я знал не понаслышке. С трудом осилив музыкальную школу по классу аккордеона, я ушёл в "большой спорт", как говорил мой отец. Вторым инструментом у меня был рояль, и играть я толком так и не научился, но то, что я слышал сейчас, никакой музыкой назвать было нельзя. Так я "сочинял" в семь лет, уже после первого года обучения.
Отдельные звуки мелодию напоминали, но аккорды вызывали зубную боль.
Клавесин звучал громко, звонко и безграмотно.
С трудом выдержав танец, я вздохнул облегчённо, когда он закончился и стал искать глазами дочь. Крис продолжала находиться в обществе короля. Я дёрнулся было в её сторону, но рука жены перехватила меня за локоть.
- Стой рядом, неотёсанный чурбан. Она взрослая девочка.
- Я знаю здешние порядки, - сквозь зубы прошептал я, не убирая улыбку с лица.
- А если знаешь, не пори горячку. Ничего с ней не случится.
- Да это же "Синяя Борода", - прошептал я.
- Какая борода? Это король Генрих. И порядочный, между прочим, король. Я узнала, что он до сих пор не взял Анну, а сохнет по ней уже насколько лет. И берёт тех женщин, которые сами отдаются.
Я удивлённо посмотрел на жену.
- Откуда ты это...
- Да! - Как-то восхищённо подтвердила она свои слова.
Я посмотрел на дочь, возвышавшуюся не только над всеми дамами. Там, вокруг неё и Генриха, уже образовалась небольшая "группа в полосатых купальниках". Нынче модной считалась ткань в полоску. И моя жена стояла такая же полосатая и я.
Снова заскулил клавесин, поддерживаемый скрипкой.
- Ну, успокойся, милый, шепнула мне на ухо жена. Ничего с ней не случится.
- Да я опасаюсь, как бы что не случилось с королём, или каким-нибудь графом. На нас и так все смотрят косо. После получения нами герцогского титула.
- Наоборот. Все улыбаются. А где королева? Фрейлины здесь, а королевы нет. Странно.
- Моё почтение, сэр Питер, - раздался хрипловато-каркающий тенор лорд-канцлера Уолси.
Я, вздрогнув от неожиданности, обернулся.
- Позвольте представить вам сэра Томаса Грея маркиза Дорсета - смотрителя королевских лесов к югу от Трента и сэра Томаса Болейн, графа Уилтшира.
Обменявшись любезностями, я позволил себе поинтересоваться.
- Прошу меня извинить, господа, за незнание элементарных вещей, но где королева?
Уолси усмехнулся.
- Она не придёт. Они с королём в ссоре.
- Но..... Ведь это её фрейлины? Я правильно понимаю?
- Верно, - рассмеялся Уолси. - Король обиделся на королеву и отобрал сегодня у неё фрейлин.
- Очень красивые дамы. Жестоко со стороны Её Величества лишать общество таких красавиц.