Араб Пётр Великий

 
 Царь посмотрел мне в глаза. Я посмотрел ему в глаза, сделал знак Санчесу отведённой за спину рукой и сказал:
 
 - Посольские дары внести.
 
 Санчес развернулся к двери, но двери распахнулись сами. Санчес махнул рукой слугам, и индейцы внесли сундук, к которому подошёл распорядитель и два кирасира.
 
 Сверив печати на сундуке с печатью на моей грамоте, они надрезали одну верёвку, вскрыли сундук и поднесли его к нам открытым.
 
 Царь Василий мельком глянул в сундук и спросил меня:
 
 - Знаешь, что там?
 
 - Знаю, Царь и Император Всея Руси.
 
 Василий удовлетворённо хмыкнул. Послов не титуловавщих его царём порой гнали палками.
 
 - Что?
 
 - Пять тысяч английских соверенов, пряностей на двадцать тысяч, серебряная посуда английских мастеров и два кинжала с каменьями.
 
 - Щедрые дары. А в иных повозках что?
 
 - Серебро в слитках и пряности.
 
 - Так ты посол, или купец?
 
 Сзади послышались смешки.
 
 - То не мой товар. Купца вам привёз.
 
 - Серебро и пряности, - то добре, - сказал царь. - А о чём говорить будешь?
 
 - На словах король Англии Генрих Восьмой Тюдор просил разрешить своим товаром торговать не в Новгороде, а в Москве, а для закупа шкур и иной рухляди просит разрешить поставить торговые дома по рекам: Двина и Мезень. Ещё, Великий Князь и Царь Всея Руси, король дозволяет торговлю твоим купцам во всех портах Англии и наши корабли готовы принять ваши корабли в свои торговые конвои.
 
 Бояре загудели одобрительно.
 
 Царь вернулся на трон. Я вернулся к двери и надел шлем.
 
 - МЫ обдумаем предложения короля Англии. Можете быть свободны, посол.
 
 Я развернулся кругом и вышел.
 
 * * *
 
 В посольском дворе мы просидели пять дней безвылазно. Находясь под постоянной охраной приставов мы, не имели права выхода в город и забавляли себя играми и тренировками. Во дворе имелись площадки для "городков", кегельная дорожка, и песчаный квадрат для игры в шары.
 
 Патагонцы развлекались в "конный бой". Один гигант садился на плечи другому и атаковал двух других таких же, пытаясь уронить "всадника" наземь. И таких "всадников" было четыре пары. Когда "конструкция" заваливалась, казалось, что падает пизанская башня.
 
 Но патагонцы о землю не бились, а ловко соскакивали с плеч "коня".
 
 Мы не особенно скучали.
 
 На шестые сутки нас посетил встречавший наше посольство священник, оказавшийся митрополитом Московским Даниилом.
 
 - "Ничего себе", - подумал я, когда он назвал себя. Хотел, ради приличия, спросить о причине его прихода, но побоялся услышать проповедь и промолчал.
 
 Даниил отошёл в сторону и заговорил.
 
 - Меня удивили слова ваши, сын мой. Много ли таких как ты в Англии?
 
 - Не знаю. Я недавно стал подданным Английского короля. Я был подданным короля Португалии.
 
 - Так просто? У вас так можно?
 
 - А у вас? Мало ли ваших князей и бояр служили, то ляхам, то османам, а потом служат Московскому Царю?
 
 - Есть такие! Да! - Рассмеялся митрополит. - Но как тебе удалось веру сохранить?
 
 - Веру я не сохранил, отче. Батюшка крестил меня по Римскому обряду и причащаюсь я по нему же. Нет там других храмов, но дома мы молились по правым канонам, как батюшка говорил.
 
 - Но почему? - Спросил Даниил.
 
 - И отец, и дед, помню его, православными были. Из князей Рязанских мы. Прадед воеводой в Рязани был. Шиловский наш род.
 
 Я замолчал, опасаясь увязнуть в деталях. Да и ни к чему митрополиту знать мою родословную. Реальную, кстати, родословную.
 
 - Понятно, - сказал он. - А перекреститься не желаешь?
 
 - Хотел сам обратиться с просьбой.
 
 - Но ведь в Англии тяжко придётся. Не гоже в храмы ходить еретические.
 
 - А я свой храм поставлю. Павославный.
 
 - Где? - Удивился митрополит.