Рождество каждый день
– Я собираюсь готовить завтрак, – повторил Робин, пожелав Люку доброго утра. – Бекон, яйца, ну, ты знаешь, что это такое. Подойдет?
– Я вегетарианец, – ответил Люк. – Сможешь с этим управиться?
– Я подойду и помогу тебе, Робин, я тоже вегетарианка, – сказала Мэри.
– Правда? – спросил Джек.
Конечно же, у него не было причин это знать, но все же его вопрос прозвучал как болезненный щелчок по чувствительному участку кожи Мэри. «Знает ли он хоть что-нибудь обо мне, кроме моего имени?» – внезапно подумала она.
– Итак, мы все здесь, – подытожил Люк. – Не похоже, что кто-то из нас собирается куда-то ехать в ближайшее время, не так ли?
Джек зажег спичку и поднес ее к газетам, которые он разорвал и скомкал. Среди них была стопка «Новостей Мира» [17] двадцатипятилетней давности; сальные заголовки были составлены так, чтобы заинтересовать читателя.
– Кто-нибудь проверял свои телефоны? – спросил Люк.
– Да, и ничегошеньки, – ответила Бридж.
Джек кивнул в знак согласия.
– Наземная линия тоже не работает. Я проверил, когда спустился сюда.
– Похоже, нам нужно радио Брайана, – сказал Чарли и пересек комнату, чтобы включить его. Из динамиков зазвучала песня «Становится всё больше похоже на Рождество».
– Вот только тут нет кнопки перемотки, – отозвался Джек, вставая и с гордостью осматривая свой костер, пробующий поленья.
– Беда всех, кто родился после 1980 года, в том, что они забыли, как ждать, – сказал Чарли, мягко наставляя его. – Пусть Брайан играет свою песню; ты никуда не можешь деться, так что наслаждайся восхитительным голосом Перри Комо [18].
Перри Комо. Джек помнил, как его отец ставил пластинки Перри Комо на своем проигрывателе, всегда пропуская песню «Каким бесчувственным», потому что слова были слишком тяжелы для восприятия: кто-то с ледяным сердцем рвал отношения с партнером. Будто его мать пела это о его отце голосом Перри Комо.
– И вы слушаете радио «Би-Би-Си» Брайана. Это Брайан Бернард Косгроув, а не Британская радиовещательная корпорация. Идем к вам с холодных и морозных йоркширских болот. А это Перри Комо с песней «Становится всё больше похоже на Рождество», потому что так оно и есть, не так ли?
– Вижу, он еще не нашел свои зубы, – сказала Бридж.
– Шшш, – зашипел Люк, прижимая палец ко рту.
– Ходят слухи, что объявлено предупреждение о суровых погодных условиях. Еще больше снега на подходе. Оставайтесь дома. Я надеюсь, у вас достаточно молока и хлеба, ведь температура в этом районе зафиксирована на отметке минус десять. А значит, что снег быстро никуда не денется. А вот и Дин «маленький старый любитель вина» Мартин с песней «Пусть идет снег».
– Погода на улице в самом деле ужасная, – прорычал Джек, сверяясь с часами.
Сейчас он должен быть в «Тайнхолле», представлять свои доводы о том, почему «Чикафудзи Инкорпорейтед» и «Булочки Баттерли» должны сочетаться плодотворным браком, а затем быстро ехать обратно на рабочий обед с руководителями финансового и маркетингового отделов. Офис закроется рано, но он останется еще надолго. Он не собирается спешить домой. И никто не собирается.
– Красиво, не правда ли? – сказал Люк, заняв привычное место Робина у окна. – Живописно даже. Как открытка. Пока наши близкие знают, что мы в безопасности, и мы ничего не можем поделать с ситуацией… можно просто расслабиться.
Он чувствовал себя в состоянии сделать это, ведь ему удалось связаться с Кармен до того, как все мобильные сети рухнули и сгорели, хотя он и немного соврал, сказав, что он «всего лишь за углом» от места встречи, чтобы она не волновалась. Облегчение в ее голосе было ощутимым и согрело его до глубины души. Ее сестра и родители приехали на Рождество, так что она не металась в их большом доме одна. Она была в безопасности, под их защитой, но ему хотелось защищать ее самому.
Бридж присоединилась к нему у окна, когда позади Чарли и Джек начали свой разговор о булочках.
– Кармен знает, что с тобой все в порядке?
– Надеюсь. Я сказал ей, что почти приехал, и пообещал остаться на месте, пока не прояснится, ухудшится ли погода. Она бы не хотела, чтобы я рисковал.
– И куда, по ее мнению, ты ехал? – спросила Бридж, заинтересовавшись.
– Если ты спрашиваешь, сказал ли я ей, что еду на встречу с женой, то да, она знает.
Улыбка.
– Правда? – Бридж, казалось, удивилась этому.
– Да, правда. У нас нет проблем с доверием. – Как только Люк это произнес, он понял, что с таким же успехом мог врезать Бридж по почкам. – А ты сказала своему жениху, что встречаешься с мужем?
– Конечно сказала. Бен не видит в тебе угрозы.
– Touche [19].
– Ничего не случится, если мы будем находиться в обществе друг друга дольше, чем планировалось. Мы – история. Древняя история, – сказала Бридж, звуча более уверенно, чем ей казалось.
– Полностью в прошлом. Корабль, севший на мель, – добавил Люк, чувствуя, что каким-то образом он соскальзывает на много лет назад, возвращается на территорию «последнего слова». Коварный ландшафт, к которому он больше не хотел приближаться. – Поэтому я рад, что нам удалось, вопреки всему, встретиться. Я подумал, будет лучше, если мы завершим все до конца года, не оставим никаких ниточек…
«…до выхода на пенсию», – мозг Бридж закончил предложение за него.
Смешно было даже думать об этом.
– Ну, я подумала точно так же. Вот почему я предложила это и…
Люк прервал ее.
– Я попросил о встрече, Бридж. До тебя.
– Не думаю, что это сделал ты. Если я проверю свой дневник, я…
– Слушай… – Люк выставил руки вперед, как будто отталкивая быстро разгорающийся спор. – Давай не будем препираться и впадать в наши проверенные и пережитые плохие привычки. Какой бы ни была правда, мы оба хотим одного и того же. Мне ничего не нужно от тебя, тебе ничего не нужно от меня, и теперь, когда… Сабрина… ушла, нам больше не о чем спорить, не так ли?
Его голос дрогнул на имени; оно все еще было окутано свежим горем.
– Да, – мягко произнесла Бридж.
Сабрина, их прекрасная собака породы бельгийский малинуа, любила их одинаково. Они делили опеку над ней, по месяцу в каждом доме. Она жила у Бридж, когда умерла во сне. Ветеринар диагностировал обширный сердечный приступ. Все произошло быстро, но это не утешало, как и то, что ей было пятнадцать. Они взяли ее из центра спасения, когда только поженились. Ужасно худая и недоверчивая, агрессивная, испуганная и уязвимая, она напоминала Люку Бридж, поэтому его и тянуло спасти ее. Она прошла с ними все это время: взлеты, падения и погружения на глубину. Когда Бридж нашла ее мертвой в своей постели, она завыла как волчица и пожалела, что Люка не было рядом. Он бы обнял ее, ведь, пускай она сильно ненавидела его, она знала: его сердце тоже разбилось бы. Сабрина, последнее звено, удерживающее их вместе, исчезло. Больно было даже сейчас, спустя месяцы. Чертовски больно.
– Так какой он? – спросил Люк, вмешавшись в ее короткую задумчивость.
– Кто?
– Твой жених. – Он кивнул на ее кольцо, на потрясающий, сверкающий бриллиант квадратной формы. Бен был не промах, подумалось Люку.
– Лучший способ описать его – это… – Бридж размышляла, перебирая в голове слова, пока не нашла подходящие. – Он… полная противоположность тебе, Люк. – Затем она повернулась к нему спиной и пошла к Чарли и Джеку, стоявшим у камина.
– В отделе колбас и бекона я нашел только это, – объявил Робин после тщательных поисков в морозилке, протягивая чудовищных размеров лоток со свининой, укрытой полистироловой упаковкой, и пачку пухлых вегетарианских сосисок «Ферма Холлибери».
– Я уверена, что и то, и то придется по вкусу, – одобрила Мэри, которая взбивала яйца.
– Интересно, останемся ли мы здесь до завтра, – сказал Робин, доставая две сковородки. – Какие у тебя планы на Рождество, милая?