Рождество каждый день
– Да, и я собираюсь позволить ей продвинуть нас как можно дальше. Мы можем спасти планету, и это очень хорошо. Я откусываю от прибыли, чтобы снизить стоимость продукта и чтобы он был доступен большему числу людей. Потом, пока я еще не слишком стар, я намерен продать компанию, выйти на пенсию как можно раньше и, надеюсь, провести время с моей новой женой, детьми и набором клюшек для гольфа.
– Сколько у тебя детей? – спросил Джек.
Люк сделал паузу, прежде чем ответить.
– Ни одного, – произнес он в конце концов и облизал губы. – Пока нет. Расскажи мне о двух старших? Отец и сын?
– Семейная пара, – сказал Джек. – Кажется, Чарли говорил, что он ювелир или торговец бриллиантами, а Робин, до того, как они сошлись, был его шофером.
Люк и глазом не повел.
– Хм. Кармен работала у меня в бухгалтерии до того, как у нас завязались романтические отношения, – сказал он. – Я никогда не замечал, какая она потрясающая, хотя постоянно видел ее. Однажды после работы она поздоровалась со мной в супермаркете, и я не узнал ее в джинсах и большом шерстяном джемпере. Я подумал: «Кто эта великолепная женщина, которая говорит: «Здравствуйте, мистер Палфриман»?» Я часто слышал выражение «срывать с глаз покровы», но никогда не думал, что сам могу быть настолько слеп. – Он взял еще одну рюмку. – Что у вас с Мэри? Просто бизнес или… – Он не закончил предложение, но вывод был ясен.
– Абсолютно только бизнес, – категорично заявил Джек. – Для начала она на десять лет младше меня.
– Кармен на восемь лет меня старше. Возраст – это всего лишь цифра, мой друг.
– Да, я полагаю… Хотя Мэри не… – он собирался сказать «мой тип». – Я бы не стал пользоваться этим преимуществом.
– Я и не предполагал такого, я просто хотел узнать, есть ли между вами романтические чувства.
– Вовсе нет.
Возможно, разговор они продолжат утром, а может, и никогда, если погода чудесным образом улучшится, подумал Люк. Его вдруг охватила волна усталости, вызванная облегчением от того, что он в конце концов нашел убежище, набил живот супом, сэндвичами и щедрыми порциями шотландского солода. Он опрокинул в рот оставшееся содержимое своего стакана.
– Время переложить меня в горизонтальное положение, – сказал он.
– Меня тоже, – ответил Джек. – Это был долгий день.
Люк выключил основной свет в баре у двери. Угли большого костра мягко светились, оранжевые блики плясали в темноте. Люк решил, что уже можно оставить все и уйти. Он выглядел таким же сонным, каким и чувствовал себя.
Джек последовал за Люком наверх по лестнице, в голове у него гудела мысль о том, что за все годы знакомства с Мэри ему и в голову не приходило думать о ней с каким-либо чувством. И, конечно, она тоже не думала о нем в этом смысле. Она работала на него, он платил ей зарплату, и не более того. Мэри была такой же частью офисной мебели, как его стол и степлер. Разве могло за этим скрываться что-то большее?
Глава 8
Бридж и Мэри уютно устроились в своих кроватях, теплых, словно тосты. И недостаточно мощное центральное отопление делало их еще уютнее. Мягкие матрасы, вероятно, были вредными для спины, зато упругими и удобными. А когда они начали разговаривать в темноте, это даже напомнило подростковую ночевку.
– Он очень симпатичный, твой босс, – сказала Бридж. – Но для меня он не совсем современный мужчина, к тому же слишком высокий. Мне нравятся люди, на которых не нужно взбираться, чтобы посмотреть им в глаза.
Мэри хихикнула про себя, представив, как Бридж взбирается на северное лицо Джека.
– Да, он высокий. Забавно, ведь его отец был ненамного выше меня, а его мама, как я слышала, вообще была довольно низкой.
Джек совсем не походил на Реджа Баттерли, коренастого и худощавого, с постоянной хмуростью на лице, если только он не говорил о своем сыне.
– Джек сказал на кухне, что никогда раньше не делал тебе напитки, это правда?
Мысль о том, как Джек готовит чай или кофе в офисе, понравилась Мэри.
– «Баттерли» – не самое прогрессивное место на земле, соглашусь с тобой, но оно постепенно совершенствуется. Иногда я думаю, не боится ли Джек что-либо менять, ведь он думает, что предает своего отца. Редж Баттерли не был сторонником перемен. Он придерживался принципа «если не сломалось – не чини».
– Похоже, он потрясающий бизнесмен, – сказала Бридж с саркастическим смешком.
– Булочки продавались сами по себе, ему повезло, но только когда Джек возглавил компанию, дело пошло в гору. Он не из тех, кто сидит на лаврах. Медленно, но верно он меняет ситуацию. По крайней мере, он всегда говорит «спасибо», и это больше, чем делал Редж. Не думаю, что слышала это хоть раз за все то время, что на него работала.
– Грубая свинья, – бросила Бридж. – Я ненавижу такие права. Я работала на фабрике, где начальник отдела контроля качества шлепал тебя по заднице, пока ты держала его утренний кофе.
– Не может быть! – Мэри ахнула.
– Правда, со мной он сделал это всего один раз. – Она до сих пор могла видела в замедленной съемке, как его пухлые щеки подрагивали, когда девятнадцатилетняя Бридж крутанулась вокруг своей оси и ударила его по лицу. Она так и не поняла, кто удивился больше – он или она. После этого он был очень холоден с ней, но больше никогда не распускал с ней руки.
– Редж бы так не поступил, – с уверенностью произнесла Мэри. Ей всегда казалось, что он не любит женщин. Особенно брюнеток. Кто-то сказал ей, когда она только пришла на работу, что, если бы у нее были темные волосы, она бы никогда не получила это место.
– Я работала на этой фабрике в начале нулевых, и по тому, как вели себя некоторые начальники, можно было подумать, что на дворе 1970-е, – добавила Бридж.
– А где это было? – спросила Мэри.
– В Дерби. Огромное предприятие по производству сантехнических деталей.
– Ты сейчас там живешь?
– Да, но на другом конце графства. Я живу в сельской местности, это прекрасно.
– Твой муж тоже? – Его имя ускользнуло от Мэри.
Муж? Забавно, а ведь она и правда все еще замужем за Люком. Бридж уже давно переместила его в коробку «бывший» в своей голове, но они все еще не развелись.
– Нет, он переехал в Манчестер. Слышала когда-нибудь о «Мальчике-саженце»?
– О да. Я вегетарианка, ну, пескатарианка, если быть точнее. Значит, Люк работает в «Мальчике-саженце»?
– Люк и есть «Мальчик-саженец».
– Не может быть! – Мэри выглядела впечатленной. – Я часто покупаю их продукцию.
– В таком случае ты помогла профинансировать его «Астон Мартин», – сказала Бридж. Она вспомнила их первую машину – красный подержанный «Форд Фиеста» с замененной синей пассажирской дверью. На ней было больше ржавчины, чем краски. Однако она никогда их не подводила.
– У Джека великолепный «Мазерати».
– Еще бы, – заметила Бридж. – Почему же он не женат, если это и правда так?
Она знала Мэри всего пару часов, но та не была похожа на девушку, влюбленную в женатого мужчину.
– О, Джек женат на работе, – ответила Мэри. – За эти годы у него было много подружек, но они не задерживались надолго. Я думаю… – Она сделала паузу, собираясь сказать что-то, граничащее с неосторожностью.
– Что?
– Ничего… Только то, что он еще не нашел подходящую женщину, – сказала Мэри.
– Да ладно, ты собиралась сказать что-то другое. Каков его типаж? Нет, дай угадаю. Гламурная, с отличной фигурой, большими губами и ресницами, как у тарантула, – перечислила Бридж.
И это было очень точно. Ногастые хорошенькие женщины с тонной макияжа и растрепанными волосами, на каблуках, от которых у Мэри болели ноги. Трофеи, все по одному и тому же шаблону. Время от времени они заходили в офис, одна дружелюбнее другой, и каждая из них немного ранила ее в сердце, надеясь, что именно она задержится здесь дольше месяца. Но этого так и не случилось, ведь их больше привлекали деньги, дом и машина Джека Баттерли, чем сам Джек Баттерли. Он был замком, полным лакомств, с крепко запертой дверью, и она пробыла в «Баттерли» достаточно долго, чтобы услышать огромное количество сплетен об этом.