Ты и сам всё знаешь (СИ)

Сжала руль крепче и отправила сознание обратно в Ной-Арк к обрушенному зданию. Среди копошащихся вокруг спасателей затерялись люди, в которых безошибочно угадала своих преследователей. Со скучающим видом они оглядывали вытащенные из-под обломков тела и о чем-то переговаривались. Несколько незнакомцев покинули место катастрофы и направились к паромобилям, на которых осела толстым слоем пыль. Очистили ветровые стёкла и поехали на квартиру Даррета Хиза, за дополнительной наводкой.
— Чёрт, — что есть сил ударила по приборной панели, вспомнив об открытках со старым номером сгоревшего Хейвенс Мёрси. Уже слышала в воображении уставший голос представителя юридической фирмы «Остинс и Кервейд», сообщающий, чей телефон им достался после пожара.
— Эйри, всё в порядке, — подал голос Аэр, запустил ручку в карман и достал красочные открытки. — Я забрал их. Не бойся. У нас есть время
— Спасибо, — не устаю удивляться способностям и интеллекту малыша, жаль что это лишь ненадолго отсрочит неизбежное, но, надеюсь, хватит этой форы, и я сложу воедино остатки головоломки.
Указатели стремительно пролетали за окном синими и зелёными пятнами, отсчитывая мили и населённые пункты до встречи с создателем Даррета Хиза и Сайджин Окс. А ведь он не дал ни одной пресс-конференции или публичного интервью. Никогда не задавалась вопросом, отчего Дрезм Крит при таком сумасшедшем успехе его книг, держится в тени и не радуется свалившейся на него славе. Возможно, автор и не стремился к этому. Нашёл в книгах утешение, забывшись за написанием очередного романа. Чтобы утрата не давила на него так сильно.
Если подумать, то кроме своих видений, никогда и нигде не видела автора нашумевшего бестселлера.
— Уверена, что хочешь ехать к нему? — Дэнли поднялся на локтях и аккуратно усадил Аэра рядом, а затем сел сам.
— Да! — твёрдо ответила возлюбленному.
— Что надеешься найти там? — мужчина потянулся к пакету с печеньем, с громким хлопком открыл его и предложил ребёнку.
— Знала бы, направилась сразу в Хейвенс Мёрси.
— Ты боишься, Эйри, — маленький проницательный псионик хрустел угощением.
— Нет!
— Не обманывай себя, милая, — облизывал пальцы Дэнли.
— А есть попить? — спросил Аэр.
— Ох, прости, забыла купить, — виновато посмотрела на малыша, а мой любовник игриво подмигнул.
— Не переживай, Эйри, — он протянул ребёнку невесть откуда взявшуюся бутылку с водой.
Потёрла глаза и снова уставилась на дорогу. Уже давно схожу с ума. Подумаешь, бутылка с водой из ниоткуда. Только любопытство оказалось сильнее. Украдкой разглядывала своего мужчину. Всё также бледен, а под глазам тёмные круги. Кровь плотной коркой покрывала голову и простреленный бок. К прочим ранам прибавилась ещё одна: причудливый след от ножа на шее.
Грудь сдавило от паники, а вспотевшие ладони скользнули на руле.
— Всё нормально, любимая? — слишком ласково спросил Дэнли.
— Нет.
— Хочешь поговорить об этом? — голосом заправского мозгоправа предложил мужчина.
— Ты не ответишь на мои вопросы, — отвела взгляд от свежей царапины.
— Попробуй, — подбадривал псионик.
— Хорошо, откуда у тебя эта рана на шее?
— Чёрт! Забираю свои слова назад, давай поедем молча, — рассмеялся Дэнли и провёл пальцем по всё ещё кровоточащему порезу.
— Йенс Моро и Даррет Хиз мертвы?
— Да.
— Ты как-то связан с ними обоими?
— И не только, — серые глаза лукаво сверкнули в тёмном салоне.
— Ненавижу тебя и твои игры.
Дэнли Арой лишь улыбнулся и снисходительно покачал головой.
Спустя час, по крыше и ветровому стеклу забарабанил дождь. Плавные движения дворников успокаивали и погружали в дрёму. Огни встречным машин расплывались тусклыми пятнами. Указатели сообщили, что до Лос-Винтаго осталось всего десять миль и упорно приглашали посетить музей-галерею на въезде.
— Давай заедем туда, хочу кое-что показать тебе, — настойчиво предложил псионик, когда мы миновали очередной рекламный щит, обрамленный газовыми фонарями.
— Тоже часть головоломки? — поинтересовалась, не особо надеясь на ответ.
— Вроде того.
Послушно свернула к музею, подсвеченному снизу десятками прожекторов, меняющих цвет фасада с кроваво-красного, до мистического холодного голубого. Гостей завлекали уникальными коллекциями, собранными со всех частей старого и Нового Света, выставками именитых художников. Для детей организовывали особые ночёвки в музее, совмещённые с жуткими рассказами прошлого. Место действительно сильно изменилось с моего первого визита, что же хочет показать Дэнли?
— Ты со мной? — повернулась к псионику, и он замотал головой.
— Нет, конечно, слишком много вопросов вызову у охраны. Да и потом, кто-то же должен присмотреть за малышом Аэром, — одной рукой мужчина приобнял ребёнка, а во второй взвёл револьвер.
— В музее на меня не набросится очередной психопат?
— Нет, всё будет хорошо, обещаю.
Припарковала машину подальше от главного входа и ярких уличных фонарей и, поборов сильное волнение, вышла на улицу.
За минувшие дни прошлое нещадно вторгалось в жизнь, ерошило то, что следовало оставить в покое и, открыв всего несколько дверей, я уже не могла остановиться.
Если Дэнли уверяет, что в музее ждёт очередная зацепка, то иду туда.
Без оружия ощущала себя голой. Вероятности снова замолчали, но это молчание слишком обманчиво. Никогда не знаешь, откуда выскочит очередная напасть, и чей облик она примет в этот раз. С секунду колебалась, стоя у длинной мраморной лестницы, а затем уверенной походкой поднялась к красивым двустворчатым дверям.
Несмотря на позднее время, в музее было много посетителей. Девушки в вечерних платьях направлялись на авторскую выставку современного искусства. Ощутила себя белой вороной в своих грязных брюках и мятой блузке с пятнами крови.
Однако никто не удивлялся мне, и даже охрана пропустила без проблем. Девушка в униформе лишь лениво похлопала по карманам. Убедившись, что я безоружна, она кивнула в сторону первого выставочного зала и вернулась к своим делам.
Оставила позади множество арок и коридоров на пути к судьбоносной картине. Минуло много лет, но я всё ещё помнила, где она находится. Небольшое углубление в стене подальше от случайных глаз. Ноги упорно несли вперёд, сердце отстукивало стаккато, а дыхание сбивалось. Почти вбежала в последний зал, бросилась к знакомому углублению и едва не простонала от разочарования. Вместо картины на меня смотрела пухлая ваза с длинным описанием техники и заслуг автора.
Стоило немалых трудов сдержаться и с досады не разбить дорогой экспонат. Справилась с первой волной гнева, и руки бессильно опустились вдоль тела.
— Извините, мисс, вы ищете «Слепую любовь»?
Повернулась к женщине, заинтересованно оглядывавшей меня. Имя на бейджике прочитать не получилось из-за бликующего освещения, и я перевела взгляд выше. Большие серо-голубые глаза, длинные ресницы, ярко-алые чувственные губы. Лицо обрамляли рыжие завитые волосы, они облаком колыхались при движении и едва-едва касались обнажённых плеч.
— Мисс, вам помочь? — лучезарно улыбнулась женщина.
— Картина. Здесь была одна картина… — почувствовала сильное смущение, не зная, как описать скандальное полотно.
— Да-да. Это та самая «Слепая любовь». Пришлось её перевесить. Здесь часто бывают дети, ну вы понимаете, — извинилась работница музея, — пойдёмте, провожу вас.
Она махнула рукой, с повязанным на запястье бардовым платком.
Следовала за незнакомкой и любовалась красным платьем, обтягивающим округлые бёдра женщины. Туфли на высоком каблуке не сковывали её походку, и двигалась красотка грациозно и уверенно.
Мы вышли за пределы выставочных павильонов и начали спускаться по лестнице.
— Ещё немного, — пообещала женщина и толкнула дверь в служебные помещения. Она щёлкнула выключателем, и пыльную заставленную экспонатами комнату озарил тусклый свет.
Мы долго лавировали среди скульптур и предметов мебели, пока не вышли к множеству картин, скрытых за посеревшими кусками ткани.