Легенда о Чёрном ангеле (СИ)

Место пустынное, а окна в автомобиле тонированы, потому нет риска, что кто-то сможет увидеть нас сейчас.
— Что ты задумал? — спрашивает, а голос предательски дрожит. — Безумец.
— Ещё какой.
Машина моя — большая и просторная, и это только в плюс. Пара мгновений и нехитрых манипуляций, и я тяну Марго на себя, а она, уперевшись ногами в сидение по обе стороны от моих бёдер, оказывается сверху.
Мы расположились на просторном заднем сидении моего внедорожника, и я, чёрт возьми, сдурею, если не возьму Марго сейчас, немедленно. Просто не выдержу дикого напряжения в паху. Всплеск адреналина тому виной или моя неизбывная жажда по Марго, но я хочу её безумно.
Наше дыхание смешивается в раскалённом от желания воздухе, и Марго обхватывает ладонями моё лицо, заглядывая в глаза. Мы молчим, потому что не придумали ещё тех слов, которые можно было бы сейчас сказать и не испортить момент.
Пальцами убираю упавшие на лицо тёмные волосы, и Марго всхлипывает, когда очерчиваю контур губ, надавливая, возможно, сильнее чем следовало. Она красивая и такая тёплая. Моя.
— Маргаритка, — говорю тихо, а она вздыхает.
И этот тихий вдох, словно сигнал к действию: я набрасываюсь на её губы, точно оголодавший зверь, а Марго льнёт ближе, и даже сквозь слои одежды чувствую, какая она горячая.
Цепляется пальцами за ворот моей куртки, тянет вниз, и я сбрасываю её, путаясь в рукавах. К чёрту всю одежду, на хер преграды. И пусть салон автомобиля — не самое романтическое и подходящее для секса место, я буду пользоваться любым моментом, чтобы быть с Марго. Быть в ней. Потому что, кажется, ни в чём никогда так не нуждался.
— Сумасшедший, — снова повторяет и смеётся, когда прикусываю выступающую ключицу. Кожа сладкая и пахнет дымом. Вкусная.
— Красивая футболка, — говорю и разрываю с треском ворот ненужной тряпки и отбрасываю её в сторону. Кажется, она приземляется где-то в районе приборной панели, но похер. Всё равно её уже носить не получится.
— Я так голая останусь, — смеётся, но ни капли не смущается. — Штаны хоть не порви.
От мысли, что её кто-то может увидеть такой, в голове что-то щёлкает, и я тихо шиплю сквозь сжатые зубы. Нет, она только моя, и это не обсуждается. Никогда я не соглашусь делить Марго с кем-нибудь, лучше сдохнуть, в вулкан провалиться.
— Постараюсь, но ничего обещать не могу. Нечего быть такой охрененной.
Марго лихорадочно шарит руками под моей футболкой, а потом тянет её вверх, освобождая и меня от одежды. Общий воздух, громкое дыхание, тихие шорохи — то, что окружает нас сейчас, а мне хочется остаться в этом момент навсегда. Чтобы все проблемы остались где-то там, за чертой, не способные пробиться к нам сквозь толстую пелену удовольствия.
— Если бы ты только знала, как я хочу тебя, — говорю, а голос срывается на хрип.
— Я чувствую, — улыбается лукаво, чуть двигается бёдрами, а в глазах искры мелькают. Мать их, сейчас в штаны спущу, допрыгается. — И это взаимно.
— Чёрт, Маргаритка, — выдыхаю ей в шею и припадаю к сладкой коже губами, оставляя, наверное, самый грандиозный след своих губ из возможных. Да, это эгоистично, но я клеймлю её собой, выжигаю своими прикосновениями и поцелуями память обо всём, что было когда-то. Обо всех, кого ещё помнит.
А я, оказывается, ещё тот ревнивец, потому что иначе как жгучей и испепеляющей ревностью свои чувства сейчас назвать не могу.
— Ты моя, слышишь? Только моя. Поняла? Повтори!
Я требую от неё, наверное, невозможного, но Марго улыбается и проводит пальцами по моим щекам, вбирая этим простым и лёгким движением всю тоску, что почти сожгла моё сердце.
— Твоя.
Рядом с этой женщиной я чувствую себя невероятно живым, наполненным… цельным. Да, именно таким. Словно, стоит только прикоснуться к её шелковистой коже, и я меняюсь до неузнаваемости, становясь кем-то другим — не Чёрным ангелом.
И не так сильно грехи утягивают за собой, будто бы тонкая рука моей Маргаритки способна удержать на краю пропасти. И за эту руку я готов держаться до бесконечности.
— Ты мне доверяешь? — рискую озвучить свою идею, которой одержим с момента нашей первой близости. — Я проверялся месяц назад, после этого у меня никого не было… кроме тебя.
Я не знаю, зачем говорю всё это — наверное, в момент, когда башка полностью отключилась, я способен делиться тем, о чём в обычном состоянии не очень-то люблю распространяться. Да, как бы кому что ни мерещилось, женщины не частые гостьи моей спальни. Для меня секс никогда не был самоцелью или одержимостью, хотя всегда довольно просто к этому процессу относился. Вот только выбрать ту, с которой действительно захочется нырнуть в омут и открыться чуть лучше, трудно. Мне, во всяком случае.
Не дождавшись ответа, продолжаю:
— Мне просто хочется почувствовать тебя без резинки, понимаешь? Целиком и полностью.
— Я тебе доверяю, — говорит чуть слышно, а на губах играет слабая улыбка.
В чёрных глазах настолько жгучее желание плещется, что у меня дух перехватывает. Марго действительно самое лучшее, что случилось со мной в этой жизни, без вариантов.
Марго молчит, лишь гипнотизирует взглядом, а я откидываюсь на спинку сидения, позволяя её пальцам путаться в пряжке ремня, скользить вниз, освобождая мой член. Когда она дотрагивается до головки, с шумом выпускаю воздух из лёгких и, не выдержав, резко перекидываю Маргаритку на спину, нависая сверху.
— Нет уж, так у меня никакого терпения не хватит.
— А мы разве не должны торопиться?
— Пошло он всё на хер, понимаешь меня? Я буду любить тебя сейчас столько, сколько нужно, и никуда спешить точно не собираюсь.
Заветное слово вырывается на свободу на удивление легко и просто. И мне даже не хочется думать о том, не торопимся ли слишком сильно.
— Любить… — протягивает задумчиво и проводит пальцами по моей груди, обводит шрамы и татуировки, пока не накрывает ладонью безумно колотящееся о рёбра сердце. — Мне нравится.
— Вот и чудесно.
Накрываю её губы поцелуем, и Марго отвечает на него жадно, жарко, неистово. Наши языки сплетаются в странном танце, название которому никто не придумал. Извечные ритуальные пляски двух людей, случайно встретившихся друг у друга на пути и не пожелавших расставаться.
Приподнимает бёдра, а я стягиваю одной рукой, не разрывая поцелуя, с неё джинсы и бельё, а Марго помогает мне раздеться.
Кожа к коже, обжигающее пламя — общее по венам. Я пью рваное дыхание Марго, отдаю взамен весь кислород, не боясь задохнуться, не страшась этого.
Провожу пальцами по влажному лону, оглаживаю, чуть надавливая, а Марго подо мной извивается, обхватив руками за шею. Чёрт, крышу к чертям сносит от того, какая она страстная.
— Ворон, возьми меня… чёрт, я не могу больше! Я хочу тебя чувствовать, ты нужен мне, пожалуйста…
Последнее слово произносит на выдохе, почти с болью, и я слушаюсь, потому что не умею иначе. Всегда знал, что стоит Маргаритке ещё хоть раз встретиться мне на пути, и я уже никогда не смогу отпустить. Детская любовь, наваждение по имени Маргарита — моя девочка с медведем под мышкой. Моя сильная девочка, способная одним взглядом рушить города и выстраивать империи.
Я никогда не позволял себе мечтать. Но самым сладким грёзам всё-таки иногда суждено сбываться.
Я не могу терпеть, не могу быть осторожным, но знаю, что Марго уже готова принять меня. Потому вхожу на всю длину, замерев на мгновение, наслаждаясь испепеляющим жаром. Но сколько я ещё могу продержаться? Какое к чёрту терпение, когда все предохранители слетели?
И я наращиваю темп, с каждым движением выпуская запертого внутри зверя на свободу. Он ликует, получив возможность сорваться с поводка, а я ловлю губами крик Марго, регулирую темп, не давая ей рухнуть в блаженную пропасть раньше времени.
Марго выкрикивает моё имя, царапает ногтями спину, а я несусь вслед за ней, отдавая всего себя и ничего не требуя взамен. И наградой мне служит оргазм, от которого в ушах закладывает.