Подарок для Повелителя. Ч. 1-3 (СИ)

На третий день нашего безрадостного путешествия я не выдержал: по моим подсчетам мне еще два дня тащить эльфа до границы, а настроение — ложись и помирай. А дальше будет еще хуже. Чувствую еще пара дней, и я окончательно уверюсь в том, что возвращение покалеченного эльфа к сородичам только спровоцирует очередной карательный рейд, и из-за моей мягкотелости погибнут люди. Как только я буду уверен в этом больше чем пятьдесят процентов, прикопаю эльфа под ближайшей елкой. Поэтому на первой же поляне я сделал не запланированную остановку. Эльф если и удивился, то виду не подал.
— Эльф, — в последнее время я называл его только Вилли, и теперь, услышав иное обращение, тот сразу напрягся, — я до сих пор не уверен, что я правильно поступаю, таща тебя к твоим. Я вообще не знаю, зачем я это делаю. Я не буду требовать, чтоб ты обещал оставить месть, только знай, что эльфы сами виноваты в том, что их так ненавидят…
Когда я выплеснул накопившиеся эмоции, стало намного легче: пусть эльф знает, как я к нему на самом деле отношусь, а то терпеть его благодарные полупоклоны стало уже невыносимо. Эльф меня благодарил за еду, за воду, за лекарства, за всю ту помощь, что я ему оказывал, благодарно кланяясь за всякую мелочь. Где его хваленая эльфийская гордость?
До ужина я с эльфом больше не разговаривал и уже успел десять раз пожалеть, что наговорил кучу гадостей. Надо было просто попросить его не мстить, и, может быть, из благодарности тот не стал бы убивать хотя бы людей, живущих в нашем графстве. Но из глупой гордости — мне от врага ничего ненужно — я бездарно упустил возможность хоть как-то повлиять на сложившееся противостояние: если хотя бы один эльф отказался от мести, возможно и другие эльфы поняли, что много плохих людей, но есть и хорошие…
От еды эльф отказался, не забыв при этом слегка поклониться. Да что ж это такое? Мол, есть я не буду, но спасибо, что предложили. Да уж добился мира во всем мире.
— Брось, эльф, если хочешь еще увидеть своих, то ешь, а то я решу, что ты отказываешься от моей помощи вообще. — На слове "увидеть" эльф вздрогнул. Ну вот, дипломат из меня никудышный, нашел, что сказать слепому эльфу. Только когда эльф снова отказался еды, я заметил, что ему плохо: он весь покрылся испариной, его лихорадило. Не зная, в чем причина такого ухудшения, я мало чем мог помочь — только приготовить жаропонижающий отвар. Чтобы заставить эльфа выпить его, пришлось приложить немало упорства.
— Не глупи, давай, я же вижу, что тебе плохо, открой рот, тебе станет лучше, если ты выпьешь отвар, — когда увещевания не помогли, пришлось зажимать упрямому эльфу нос. Зато когда тот со стоном, наконец, приоткрыл рот, я понял, в чем причина повышенной температуры — у нашего маленького резались зубки, причем все сразу. Обе челюсти распухли, а на месте выбитых зубов, теперь начали "проклевываться" новые. Отвар был безжалостно вылит обратно в котелок, и туда же полетели новый травы. В итоге получился универсальный жаропонижающий, болеутоляющий и снимающий отеки отвар.
— Вилли, давай, пожалуйста, потихонечку, маленькими глоточками… — Я уговаривал эльфа как маленького и поил его с ложечки. Стоило эльфу "захворать", и я снова был готов нянчиться с ним. Через полчаса ему стало немного полегче, и я заставил его проглотить 3 ложки разведенного в воде мела — чем быстрее вырастут зубы, тем лучше. Эльф даже немного поел.
Весь следующий день я регулярно останавливался, чтобы дать Вилли настой, поэтому прошел меньше, чем обычно. А я-то надеялся, что уже завтра к полудню буду у границы. Ночью я проснулся от жутких хрипов — эльфу было плохо, он задыхался, отек увеличился и мешал эльфу дышать. Я запаниковал, я впервые не знал, что делать, — влить эльфу настой не получалось, я боялся, что тот, захлебнется. Сделав глубокий вдох, я попытался успокоиться, этот простой метод помог, мозг сразу выдал единственно верное в такой ситуации решение. Я оттащил эльфа к ближайшему дереву и усадил, чтобы ему было легче дышать, развел посильнее огонь и в неверном свете костра нацедил стакан крови. Целый час я по капле вливал кровь в рот полулежащему эльфу, боясь, что очередной хрип будет последним. Наконец, он задышал ровнее. Теперь трясло и колотило меня. Целый час держать конвульсивно дергающегося, задыхающегося эльфа, и при этом не позволять себе поддаться соблазну влить всю кровь сразу — слишком тяжелое испытание. Я до утра просидел рядом с Вилли, каждых пять минут трясущимися руками давая ему еще "одну ложечку" противоотечного настоя. К утру отек почти спал, и дыхание уже было не такое тяжелое. Пробормотав эльфу, чтоб будил меня, если станет хуже, я рухнул и тут же провалился в сон без сновидений.
Когда я проснулся, был уже полдень. Прислушавшись, я убедился, что эльф все еще дышит. Пока я спал, он почти уже пришел в норму. Чего нельзя сказать обо мне, такое ощущение, что я три дня не спал. Я приказал себе встать и, собрав волю в кулак, поднялся одним рывком, о чем сразу же и пожалел — в глазах все поплыло. Мне пришлось пять минут обниматься с деревом, чтоб немного прийти в себя. Умывание холодной водой прояснило сознание, и я, пошатываясь, пошел поить эльфа вчерашним настоем. Левая рука противно ныла, не знаю, как я буду тащить носилки. Когда я наклонился, чтоб напоить Вилли, голова опять закружилась. Пришлось присесть на корточки и переждать пока перед глазами перестанут плясать огни.
— Так, похоже, мы сегодня никуда не идем, — тусклым голосом сообщил я. Эльф в ответ взял меня за руку (как трогательно!), гад такой, за больную. И слегка ее сжал, я еле удержался, чтоб не завыть. Да так и остался сидеть рядом с эльфом, чувствуя, как проходит головокружение. Через пять минут почувствовал прилив сил и решился открыть глаза.
— Ну что ж ты, гад эльфийский, делаешь?! — вскричал я.
Эльф виновато отдернул руку, и сияющий ярким светом амулет тут же погас. Ночью он чуть не помер, а утром уже решил поделиться со мной силой!
— Спасибо, — буркнул я и пошел за едой. За то время пока я спал, эльф удивительно похорошел. Ночью я снял с его головы все повязки, чтоб они не мешали ему дышать, поэтому сразу заметил улучшения, а они были, как говориться, на лицо. У него отрасли сантиметров на пятнадцать волосы, короста почти полностью сошла с лица, и теперь оно было покрыто нежной розовой кожей — как у младенца. Я осторожно убрал ему волосы за уши — так и есть, они восстановились до конца, и теперь только более светлый цвет их верхней части выдавал их недавнее "рождение". Я бы не поверил, что эльф ночью чуть не умер, если бы сам не видел. Но почему? Кровь и раньше хорошо помогала, но чтобы так… Я заслонил эльфа от солнца, и осторожно приподнял глазную повязку — нет, веки до сих пор воспалены. А я уж было понадеялся. Значит, эльфу нужна еще кровь. Но сначала надо выяснить один вопрос:
— Вилли, почему в этот раз кровь так хорошо подействовала? — я судорожно пытался придумать какие-нибудь варианты. Но эльф опередил меня — дотронулся до своего амулета. — Магия? — догадался я. — Что-нибудь еще?
Эльф кивнул, но не смог мне на пальцах объяснить. Мда, тяжело общаться со слепо-немым эльфом. Пришлось самому напрягать извилины.
— Свежая? — Вилли обрадовано закивал. Теперь, когда перевязанными остались только глаза, эльф мог выражать свои мысли и эмоции не только кивками и сдавленными мычаниями, но и мимикой. И теперь он просто весь сиял как начищенный самовар. Мне б его оптимизм.
— Вилли, ответь мне на один вопрос, я обещаю, что не брошу тебя и ничего тебе не сделаю, просто скажи, ты сделал что-то ужасное людям и поэтому они с тобой так поступили? — Эльф отрицательно покачал головой. — Ну, а за что тогда? — он пожал плечами. Ни за что. Эльф осторожно дотронулся до своих ушей. За то, что не такой как они, за то, что эльф.
— Сможешь еще раз полечить меня? — Эльф нахмурился и протянул вперед руку.
— Потом, — отмахнулся я и пошел собирать вещи. Вечером мы были уже почти у границы. Скоро мы навсегда расстанемся с эльфом, и я решил организовать ему прощальный подарок.