Ее высочество няня

«А чего ты хотела, — сквозь подступающий сон попеняла я себе. — Вспоминай прежние навыки».
 
    
ГЛАВА 18
Проснулась я рано. Но, к собственному удивлению, прекрасно выспалась. В королевской спальне уже ворковала над малышом Глория, и ее звонкий голос пробивался сквозь неплотно прикрытую дверь даже за портьеры балдахина. Я натянула приготовленную с вечера нижнюю сорочку и выбралась наружу.
Оделась я быстро и с неудовольствием отметила, что такими темпами скоро у меня не останется ни одного чистого платья. Если всякую мелочь вроде сорочек можно было отправить к прачкам, то платья мне отдавать не хотелось. Необразованные девицы вряд ли догадаются о предназначении всевозможных потайных кармашков. Но я сильно подозревала, что моими вещами может поинтересоваться и кто-нибудь другой. Например, герцог ла Вейн. А уж ему-то наверняка хватит ума понять, что к чему.
— Доброе утро, леди ла Рум! — приветствовала меня Глория. — У нас все хорошо.
Она указала на довольного и сытого малыша, с интересом рассматривающего погремушку, которую молодая женщина не переставала над ним потряхивать.
— Замечательно, — кивнула я. — Хотите сходить к сыну?
— Если можно? — закивала она, просияв.
— Идите. Но ненадолго, — невольно улыбнулась я.
— Я быстро!
Глория ловко уложила маленького короля в люльку и, тронув подвес с колокольчиками, понеслась к двери. Я проводила ее коротким взглядом и подошла к колыбели. Малыша ничуть не расстроило исчезновение погремушки. Он уже с интересом следил за колышущимися на тонких цепочках колокольчиками и, казалось, даже вслушивался в их мелодичный перезвон.
«Золотой ребенок», — подумала я, вспомнив рассказы дворовых людей, которые порой подслушивала, скрываясь за шторами в своем доме.
Женщины все как одна жаловались на своих детей и детей соседей, мол, верещат, не спят и постоянно капризничают. В противовес этим разговорам юный король отличался завидным спокойствием. Если он был сыт и получил чистый подгузник, можно было уверенно предсказывать тишину и улыбки. Впрочем, если ему чего-то не хватало… Вспомнив вчерашний концерт, я вздрогнула и снова качнула подвес с колокольчиками: развлекайтесь, ваше величество.
Надолго малыша не хватило, и вскоре он уже крепко спал. Я улыбнулась, поправив край полога, чтобы поднимающееся к зениту солнце не потревожило его сон, и отошла от колыбели.
Вскоре явился слуга и спросил разрешения накрывать к завтраку. Я кивнула на так и оставшийся в углу стол герцога. Через несколько минут в комнате восхитительно запахло свежей выпечкой и клубникой.
Малыш спал, сладкие круассаны со сливочным кремом таяли на языке, и даже ни один убийца не маячил на горизонте. Я поймала себя на том, что такая жизнь мне нравится, и я вполне согласна провести так еще месяц, а лучше пару лет.
«Не расслабляйся. Наверняка это затишье перед бурей, — напомнила о себе привитая Ортой паранойя, и клубничный джем тут же приобрел горьковатый привкус. Я отложила недоеденный круассан и, убрав определитель ядов обратно под корсаж, встала из-за стола. До возвращения Глории мне надо было переделать еще множество дел.
Пользуясь хорошим освещением, я не стала ползать на четвереньках как вчера вечером, а просто пошла по комнате, последовательно нажимая носком туфли на каждую паркетину. Центр спальни, где стояла королевская колыбель, я пока игнорировала. Возвышение покрывал тяжелый ковер. Его шорох я бы без сомнения услышала, если бы герцог явился оттуда.
Убив минут сорок, я убедилась, что даже если ла Вейн, как и подобает проклятому, явился из преисподней, то ход туда открывался как-то иначе.
«Быстро и тихо, — пробормотала я себе под нос, снова осматривая комнату. — Что тут может открыться и закрыться быстро и тихо?»
Краем глаза я уловила какое-то движение и молниеносно развернулась туда. Комната была пуста. «И правда в привидения поверишь», — проворчала я, подходя ближе.
Ничего. Монолитная стена, которую я простучала раз пять еще вчера. Слева старый гобелен, под которым не появилось ничего нового. Справа пыльная портьера и стеклянная дверь на террасу. Я склонила голову набок, рассматривая кладку. В лицо ударили солнечные лучи, заставив меня зажмуриться.
«Черт!» — я резво отвернулась и сощурилась, смаргивая заплясавшие перед глазами багровые круги.
И тут я наконец поняла, что не давало мне покоя. Пыль! Ровный, едва заметный слой пыли, на котором остались отпечатки сапог.
«Ага! — обрадовалась я, напав на след. — Это же мое вчерашнее фиаско с дверью. Я не только пауков из портьеры вытрясла, но и пыль!»
Согнувшись в три погибели, я нашла еще две отпечатка чуть дальше, у самой стены, и даже разобрала, что одни следы вели в комнату, а другие из нее.
«Вот ты и попался, неуловимый!»
Недолго думая я бросилась к себе в комнату и после коротких поисков вытащила из сундука невзрачный браслетик. Незаменимая штука для любого вора, если он задумал сунуться в богатый дом: определитель присутствия магии.
Любой, даже самый зряшный артефакт излучал магическое свечение. Увидеть его было невозможно. А вот почувствовать вполне. С небольшой помощью, разумеется.
Я застегнула браслет на запястье и вернулась в угол, где обнаружила следы. Браслет молчал. Ни привычного покалывания в пальцах, ни тем более ощущения тугой преграды, как это бывало в чужих сокровищницах и кабинетах. Ничего! Как бы ни закрывалась эта дверь, но магией там и не пахло.
«Отлично», — злорадно улыбнулась я, чувствуя, как азарт заставляет кровь быстрее бежать по жилам.
Воровато оглянувшись на дверь, а потом на часы, я решила, что немного времени у меня еще есть, и побежала за очередным артефактом. Недаром маркиз ла Брук так ругал мои сундуки. Книги в них действительно были. Но в книгах скрывались тайники, а там… Да, я платила большие деньги за ежегодную подзарядку своего арсенала. И отдала целое состояние за специальный состав, который глушил магическое излучение. Не до конца и ненадолго, но на мои нужды хватало.
Небольшую искристую подвеску можно было бы принять за детскую забаву. Она не делала ничего кроме того, что излучала тусклое свечение. Как-то я даже пронесла ее в нужный дом у всех на виду на собственной шее. И тогда как у большинства дам отняли даже артефакты, помогающие платьям не измяться в каретах, меня никто не тронул. А что трогать? Дешевое украшение, глупость бедняжки, которой не хватило денег на настоящие бриллианты.
В тот вечер я избавила хозяина дома от семейной реликвии, скрытой за фальшь-панелью. Ту панель можно было открыть, только одновременно нажав на четыре завитка среди сотен похожих. Мало того, стоило тронуть не тот, и в доме поднимался дикий трезвон. Но я не ошиблась. Все было просто, мой артефакт подсвечивал места, которых недавно касался человек.
Едва не задевая кладку носом, я сантиметр за сантиметром осветила все пространство. Недавние касания нашлись только на шляпке кованого гвоздя, который едва выступал между двумя камнями. Таких тут было много. Казалось, что когда-то тут висела панель или что-то в этом роде. С торжествующей улыбкой я надавила на этот гвоздь. И…