Севильский любовник (СИ)

— А ты боишься, — прошипела Анечка. Но беззлобно, скорее лишь для того, чтобы их не услышали. — Боишься, что если попробуешь что-то сделать, то окажется, что зря сбежала! Вот и все! Вот и все!
— Да что ты заладила! — рассердилась Марианна, резко повернувшись к подруге. — Ты хоть понимаешь, как страшно было находиться на этом чердаке в доме бандитки? Ты хоть понимаешь, что я почувствовала, когда узнала, что любимый человек предал меня? Что он начал со мной общаться лишь из-за этого проклятого наследства, о котором я ни сном, ни духом!
— Но ведь оказалось, что не такие уж у него большие проблемы с деньгами, — пожала плечами Анечка. — Ты сама говорила, что каким-то чудом он справился со многими своими проблемами, и экспорт вин как раз и помог ему… То есть отчасти и ты помогла со своим контрактом. И теперь уже не столько он нуждается в тебе, сколько ты в нем, ну признай же, что ты ни в зуб ногой, что делать с такими деньжищами. И представь, сколько подобных этой стерве Эстерсите кузин может оказаться с тобою рядом… а твои адвокаты и поверенные могут запросто тебя облапошить.
— Ты права, — грустно усмехнулась Марианна. — Но я не могу его простить. Не могу, и все тут!
— Но хочешь ведь, чтобы он снова попытался завоевать тебя? — хитро прищурилась Анечка, будто что-то задумала.
— Не знаю, — призналась Марианна устало. — Я уже ничего не знаю. Я скучаю по нему, я все еще люблю его… но я злюсь. Если бы ты знала, какая ярость во мне вскипает, стоит о нем подумать, что сразу же хочется надавать ему пощечин!..
— Кажется, у тебя сейчас будет такая возможность, — протянула подруга, кивая в сторону двери.
Марианна резко обернулась да так и застыла с канцелярскими ножницами в одной руке и подставкой для ручек в другой. И все женщины их офиса, кажется, тоже замерли соляными статуями при виде вошедшего мужчины. Импозантный, в темно-синем костюме, белоснежной рубашке и очень дорогих туфлях, с огромной корзиной алых роз, в которой их было, кажется, не меньше сотни, к столу Марианны шел Альмавива. Взгляд его был скрыт черными очками, губы плотно сжаты, он был напряжен и казался зверем, вышедшим на охоту, настолько пружинящей походкой приближался к ней.
Нет, не зверем, поняла вдруг Марианна, он был сейчас вовсе не зверем. Он был тореро, идущим со своей мулетой на быка, идущим без страха, без нервозности, без сомнений.
И он был уверен, что победит.
Он даже мысли не допускал, что останется лежать на арене, пропоротый рогами взбесившегося животного.
Марианна вдруг поняла, как нелепо выглядит с этими ножницами, словно и правда озверела при виде Альмавивы. Растеряно посмотрела на подругу, увидев в ее глазах смешинки, и поняла — Анечка явно приложила руку к этому появлению Энрике в их офисе.
— Не благодари, — улыбнулась Анечка. — И не забудь пригласить на свадьбу.
Энрике снял очки и под возрастающий гул голосов — все вокруг тут же принялись обсуждать происходящее — поставил корзину перед Марианной, а сам опустился на одно колено, как в мыльных операх, столь любимых когда-то ее матерью. Молча достал из кармана бархатную коробочку, открыл ее и протянул девушке. Блеснуло золотое кольцо, зеленый гранат, окруженный желтоватыми камнями поменьше — кажется, это были топазы.
Марианна смотрела на него, опустив свои ножницы, и тяжело дышала, не зная, что сказать. Она совершенно запуталась в своих чувствах. А еще — сгорала от стыда от направленных на нее взглядов.
— Я тебя ненавижу, — наконец, сказал она гневно. — Слышишь, ненавижу! Ненавижу за то, что жить без тебя не могу! Ненавижу за то, что ты мне так нужен! Ненавижу за то, что не могу простить и в то же время не могу забыть! И да, я выйду за тебя, Энрике, но только для того, чтобы испортить тебе жизнь!..
Выронила ножницы и подставку и опустилась рядом с Альмавивой на пол, спрятавшись на его груди от всех взглядов и перешептываний.
— Если бы ты только знала, как я рад это слышать… От любви до ненависти, и наоборот, один шаг… Я готов танцевать с тобой всю жизнь. А ты можешь меня ненавидеть. Главное — не будь равнодушной.
И Марианна вцепилась в него, понимая, что никуда не отпустит. Пока она не видела его — думала, что все, будет жить одна и все будет прекрасно, сейчас же осознала, что плевать ей на то, что было когда-то, плевать на то, с чего начались их отношения. Главное — что было потом, и что еще будет впереди. Он спас ее. Он подарил ей счастье и свою любовь. Он подарил ей свою страстную страну, наполненную солнцем и радостью, звуками гитары и напевами романсеро.
Да, самое главное — это будущее. И оно стоит того, чтобы попробовать изменить настоящее и забыть прошлое.