Кредит на доверие

— Ле…рочке нужнее! — сурово отрезала Вера Ивановна, очевидно, запомнив, что сын сказал. — Ты посмотри только, как глаза запали! Она словно неделю не ела!
— Давай нам сюда, мам. Мы из одной поедим, — не перестав ухмыляться, но и не ввернув очередную колкость, за что Леся была благодарна даже, Коля протянул эту тарелку матери.
— Вот изувер! Объедаешь мою девочку! Неудивительно, что ее ветром сдуть может, — возмутилась Вера Ивановна, забрав эту тарелку и начав быстро доставать из кастрюльки тонкие блины с творогом, судя по сметанному соусу и сладкому ванильному запаху.
Надо отметить, пахло настолько вкусно, что захотелось попробовать, несмотря на весь абсурд ситуации и то, что только же нормально поели.
— Вообще-то, это — моя девочка, мам. И конкуренции я не потерплю. Сама понимаешь, — с той же доброй иронией возразил Николай, забрав у матери угощение и первый же кусочек на вилке протянув Лесе.
Причем не отдал в руки, а сам вознамерился кормить. Будто, как и его мать, вдруг решил, что самостоятельно Леся есть не будет, продолжая себя «гробить». Она ничего не понимала пока, но точно не собиралась пасовать.
— Вообще-то, — в тон ему фыркнула Леся, — я и сама есть умею, Коля. Спасибо! — забрав у него вилку, она искренне поблагодарила Веру Ивановну и с удовольствием откусила. — Очень вкусно! — искренне выдохнула, пусть все еще и ощущала себя не в своей тарелке.
Мать Коли нежданно расплылась такой же гордой и довольной улыбкой, как и ее сын. Семейное сходство прям в глаза бросилось. И гордость эта на счет Леси явно относилась, словно бы Вера Ивановна лично ее воспитала и характер отточила.
— Чувствую, что мне все же не достанется, — хмыкнул по-доброму Коля, зарывшись пригоршней в волосы Леси на затылке. Погладил нежно.
— Ничего, от тебя не убудет, — без капли сочувствия отозвалась Вера Ивановна. — Девочке больше надо!
— Все, на мне мать крест поставила, — наклонившись, Коля нагло отобрал у нее вилку и отломил себе кусочек десерта. — Хорошо, что о тебе она будет заботиться точно, а ты не дашь умереть с голоду любимому мужчине, — подмигнув ей, этот самый мужчина нагло сжевал угощение.
— Николай! Не объедай девочку! — возмутилась Вера Ивановна.
А Леся… У нее на глаза слезы навернулись внезапно. Нет, не из-за жалости по налиснику, совсем не то… Просто она вдруг свою маму вспомнила, ту, какой она была, пока пить не начала сильно, и похороны… Закусила губу, чтобы не всхлипнуть, уставилась на колени. И все равно в резком вздохе было ощутимо и слышно.
Не удалось скрыть этого от Коли. Все замолчали, тут же на ней сосредоточив все внимание.
— Ежик, ты чего? Ты из-за блинчика? — Коля растерялся, присев около нее на корточки.
— Вот смотри, довел мне уже, — начала ворчать его мать.
А Леся посмотрела на нее и почему-то вдруг улыбнулась, хоть глаза уже затянула пелена слез. Покачала головой.
— Вы мне мою маму напомнили… — глянула снизу вверх на Веру Ивановну. — Пока она не начала… — замолчала, понимая, что по-дурному и по-детски разрыдается сейчас.
Слишком много того, о чем никому не рассказывала. Как теперь это объяснить?
Слишком сильно вдруг нахлынуло, что не прожила, вглубь сознания задвинула. Теперь же, наверное, просто прорвало плотину и стену, которой отгораживалась от эмоций и чувств, стремясь все в жизни переиграть. А сейчас, рядом с Колей, поверив в его любовь и поддержку… рухнули сдерживающие барьеры. И все, что она не позволяла себе прожить, тут же набросилось! Буквально душило, перекрыв горло.

И Николай это понял. Приподнялся, резко и сильно обхватив ее, прижал к себе, уткнув голову в свое плечо, позволяя Лесе и выплакаться, и спрятать это все.
— Ее родители погибли две недели назад, — тихо и кратко, не вдаваясь в реальные подробности, пояснил для своей матери.
— Матерь Божия! — искренне задохнулась от сочувствия Вера Ивановна, это прям ощущалось.
А потом Леся почувствовала, как ее погладили мягко и нежно по волосам, точно как мама. С губ сорвался-таки всхлип.
— Поплачь, доченька, это не уменьшит боль еще, но принесет облегчение, — тихо заметила мама Коли. — У тебя есть семья, и мы тебя поддержим. И в горе, и в радости, просто помни это, — продолжая нежно гладить ее локоны и не ожидая ответа, тихо и размеренно говорила Вера Ивановна.
И от ее голоса действительно становилось легче, как и от надежных, горячих рук Коли, окружающих и поддерживающих ее.
— Мам, ты пока едь домой, к отцу. Одна просьба: ни с кем не говорить о Лесе, только в семье. И тетю тоже попроси не распространяться. А завтра все обсудим и решим, как будем действовать, — велел Коля матери.
Лесе в данную минуту было не до того, чтобы вникать в смысл, тут с этим нежданным цунами боли и горя справиться бы! Вцепилась в него, как в спасательный круг, который ее удерживал на поверхности.
Вера Ивановна так же тихонько попрощалась:
— Хорошо, дети. Отдохните хотя бы, и звоните нам, если что-то надо, — и ушла с веранды.
А Леся просто забралась на колени к Коле, пока еще не в силах прекратить плакать, хоть и тихо. А он просто обнимал и нежно целовал дрожащие, влажные от слез ресницы, согревал губами мокрые щеки.
 
— Я даже представить не могла, что твоя мать так ко мне… отнесется, — значительно позже, когда слезы иссякли, а голос охрип, тихо прошептала Леся, так и не пересев никуда.
Дождь закончился, но солнце не вышло, и пасмурная погода, как никогда, кажется, совпадала с настроением в ее душе.
Коля тихо хмыкнул. Все это время он продолжал обнимать ее, ничего не требуя и не увещевая, просто позволяя излить эту боль.
— Перед выбором любимая женщина или семья, любой Гончаренко выберет свою женщину. И это знают все, потому что сами через такое же проходили. Потому у нас в семье не принято сомневаться в выборе жен сыновьями. Знают, что приводят домой только ту, которую больше жизни ценят и любят, — тоже шепотом отозвался мужчина, прижавшись губами к ее виску. — Мои родители уже приняли тебя. Тем более моя мать реально всегда мечтала о дочери, очень долго по врачам ездили в свое время, и я уже помню, отец не мог ей отказать, но даже сына второго не получилось, не сложилось. Так что ты точно будешь любимицей, — подняв двумя пальцами лицо Леси за подбородок, Коля подмигнул, нежно поцеловав ее искусанные, сухие губы.

    
Глава 18
После всего, что выпало на них за этот день, немудрено, что и Леся, да и сам Николай не вспомнили по итогу ни про папку, ни про того Максима. Единственное, чего Коле хотелось до крика, до жизненной потребности, — это дать любимой отдохнуть. Потому и потащил наверх, как только Леся начала на террасе зябнуть. После дождя к вечеру прохладно стало.