Случайностей у судьбы не бывает

— Какая интересная модель, — склонившись ко мне, довольно прошептал мужчина мне на ушко. От сполохов на экране его глаза загадочно поблёскивали. При этом вкрадчиво добавил: — Чтобы на работе я эту блузку на тебе не видел!
От взаимоисключающего смысла фраз я повернула к нему голову, стараясь понять, шутит он или нет.
— Что-то мне подсказывает, если я приду без блузки, тебе это тоже не понравится.
— Понравится. Только если об этом буду знать только я. А сверху на тебе будет пиджак, застёгнутый под горло.
Ярослав ещё больше склонился ко мне и поцеловал чувствительное местечко за ушком, дразнясь, провёл кончиком языка по шее, от чего я задрожала и откинула голову, давая больше доступа для поцелуев.
— Какая чувствительная девочка, — довольно улыбаясь, произнёс он, отстраняясь. — Смотри, как актёры ненатурально целуются!
Ярослав неожиданно по-разбойничьи свистнул.
— Халтура! — крикнул. — Ну кто так целуется?
От такого неформатного поведения мужа я растерялась. Посетители в зале поддержали Яра ответными репликами. А он тем временем убрал руку из разреза блузки и скользнул вверх по моей спине. Горячая ладонь легла мне на шею, крепко фиксируя, и в следующий момент я была перехвачена второй рукой и втянута на колени к супругу. Всё произошло в мгновение ока. Я даже пикнуть не успела. Своё удивление я уже выдохнула в целующие меня губы.
Казалось, он был везде и сразу. Целовал напористо. Нежно обнимал со спины. Скользил рукой по ноге, задирая край юбки. Но всё это я почувствовала позже. Первое запредельное ощущение, которое меня накрыло, как цунами, было от голодного поцелуя. Муж спешил обласкать всё тотчас — губы, нёбо, язык, пока не закончился воздух, и на долю секунды он не оторвался и снова не припал, целуя уже не так поспешно, но глубоко и долго. Со вкусом. Я оплела руками крепкую шею, поглаживая затылок и перебирая пальцами жёсткий ежик. Я подставлялась под поцелуй, не перетягивая на себя роль ведущего.
Чувствовала отклик тела мужчины, и сама плыла на волнах возбуждения. Свободная рука Ярослава пробралась к кромке чулка, и слегка шершавые подушечки пальцев выписывали замысловатые узоры на голой коже, всё больше продвигаясь к внутренней поверхности бедра. Я немного поёрзала на коленях мужа, устраиваясь ещё удобнее, потираясь бедром о крепкий стояк.
— Ммм, — простонал мужчина, оторвавшись от зацелованных губ, — сделай ещё так.
Так я не сделала. А скользнула ладошкой на вздыбленный бугор и погладила его через ткань. В ответ подушечки пальцев мужа через ткань трусиков стали наглаживать мой бугорок. От острой волны возбуждения я застонала, спрятав лицо на шее у Ярослава. Лицо опалила краска стыда. Это было слишком. Я чувствовала его прикосновения, словно стала оголённым нервом. Попыталась уйти от ласкающих пальцев, отодвинуться, но оказалась ещё сильнее прижата к груди и затянута в новый поцелуй. Длинные сильные пальцы умело распаляли. Трогали сокровенное, отодвинув в сторону ткань. Мысли путались. Имели значение только его ласкающие руки, губы, острый запаха нашего возбуждения. Транс. Сексуальный гипноз. Не иначе. Оргазм оказался настолько ярким, что я со стоном обмякла, растекаясь на руках супруга. Ярослав крупно вздрогнул и упёрся лбом мне в висок, шумно дыша, как загнанный зверь. До меня с трудом дошло, что супруг кончил вместе со мной. И сейчас мы вдвоём сидим, как безвольные амёбы. Моё удовольствие хоть не так заметно, а вот Ярослав.
— Ты сума сошёл, — сказала, собрав себя в кучу и заглядывая в чёрные в темноте зала глаза.
— Это ты сводишь меня с ума. Чувству себя озабоченным подростком, — ответил этот невозможный мужчина. — Очень интересный фильм, но нам пора.
  
Глава 33. Признание
 
— Надя, ты в каких облаках летаешь? — Настя тронула меня за рукав пиджака, привлекая внимание. Мы обедали в кафе во время ланча.
От её прикосновения я жарко вспыхнула щеками, словно Настя могла подсмотреть мои мысли и воспоминания. Сладкие. Чувственные. Стыдные. Все о нашей с Ярославом близости.
 
Тот вечер в кинотеатре с «просмотром фильма» вдвоём с мужем в практически пустом зале стал какой-то вехой в наших отношениях. Сблизил. Толкнул меня навстречу новым граблям.
Тогда Ярослав вывел меня из кинозала за руку, поддерживая за талию. Колени дрожали, а тело стало слабым, томным после оргазма. И было чудовищно стыдно смотреть по сторонам. Только на мужа могла смотреть и смущённо улыбаться. Ярослав вел себя почти спокойно, только улыбка и взгляд были направлены на меня. Нас сблизило общее сумасшествие. Тайна на двоих.
Мужчина довёл нас до туалета и, приоткрыв дверь в женскую комнату и шлёпнув по заднице, нехотя отпустил меня.
— Маленькая соблазнительница, — прошипел мне вслед, закрывая за спиной дверь.  
На трясущихся ногах я подошла к зеркалу и уставилась на собственное отражение. Это была не та Надя, спокойная и собранная, которую я привыкла видеть каждый день.
Это была залюбленная женщина с ярко блестевшими от возбуждения глазами, припухшими от поцелуев губами, с раскрасневшимися щеками. Вещи были нещадно измяты. Коса растрепалась и волосы свисали, волнистыми прядями обрамляя лицо. Заколка потерялась где-то в зале, пока мы там…
Рукой потянулась к губам, проводя подушечками пальцев по чувствительной, зацелованной коже. Собственное прикосновение было не таким острым, как если бы прикоснулся муж. В голове вспыхивали картинки нашей близости. Как же сладко целоваться с ним, с Ярославом. С тем, кто влюблён. В меня!
Правду говорят: «Никогда не говори никогда!». Я и подумать не могла, что способна потерять контроль над собственным телом так, что, забывшись, отдалась умелым ласкам мужчины в публичном месте. Сейчас было стыдно. До покрасневших ушей и нервного одёргивания перекрученной юбки. А тогда значение имел только язык наших тел. И я не была уверена, что смогла бы остановиться, если бы Ярослав не ограничился только взаимными ласками, а захотел бы большего. Это пугало и возбуждало. И давало пищу для размышлений. Почему именно с ним я переставала себя контролировать, а становилась мягкой и податливой, ведомой, а не ведущей.  
Внутри всё пело от переполнявших душу чувств. И не было посторонних мыслей о бывших любовницах и любовниках. Только одна, смущающая и такая желанная мысль билась в висках: вот я сейчас выйду, увижу его, такого красивого, родного, своего и… Что дальше — на этом фантазия замирала в предвкушении, а низ живота наливался горячей тяжестью, посылая пульсирующие волны желания ниже.
— Надя, ты второй день витаешь в облаках! — похоже, я опять выпала из разговора и, сделав усилие, постаралась сосредоточиться на том, что мне говорила подруга. — Не знала бы, что ты замужем, решила б, что ты влюбилась.
Настя мягко улыбалась, поглядывая на меня своими синими глазами и попивая чай. В отличие от меня, она пила только этот напиток. Да ещё любила утром добавить в него сливок. Брр, гадость.
— Настенька, — переходя на шёпот и оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что лишних ушей близко нет, наклонилась над столом, — а я и влюбилась… Сумасшедше. До донышка. Так, что пальчики подворачиваются, стоит вспомнить его взгляд, улыбку, прикосновения.
Тонкая чёрная бровь изогнулась в удивлении.
— Мне казалось, что вы с Ярославом Александровичем… — она замолчала, так и не договорив. А я рассмеялась искренне и звонко, так, что на наш столик стали оглядываться. Немного успокоившись, встряхнула головой и призналась в первый раз кому-то:
 
— Я влюбилась в собственного мужа!
— А разве до этого ты не была влюблена?
— Так, как сейчас — нет.
Телефон мигнул входящим сообщением от Ярослава. И я сразу потянулась его прочитать.
«Надя, переговоры затягиваются. Не жди меня» — коротко, по-деловому. Занят. Внутри было тепло и от такого незначительной заботы. Маленький штрих. Всего лишь, чтобы я не переживала о том, где он, чтобы ехала домой отдыхать после сложного и напряженного рабочего дня. Прочитала сухое послание и всё равно не сдержала улыбку, словно сообщение было всё в сердечках. Я так и не удалила то первое сообщение, которое меня потрясло, и иногда тайком его перечитывала.