Рикошетом в грудь
Но Катя все равно чувствовала себя так, будто под анестезией. Странное чувство «ваты» в голове и мышцах, тело почти не слушается, с трудом переставляет ноги, мышцы каменные.
Во рту так и остался противный, приторно-сладкий привкус после того кофе, который он ей в машине дал, но Катя не могла не признать, что облегчение почувствовала. А еще голод… Сейчас действительно жалела, что не доела гамбургер: тот бесславно погиб на полу машины, когда на нее нахлынуло откатом от стадии торможения. Но желудок терзали жестокие спазмы… Голода ли? Нервы… нервы. Да, периодически ее в стрессовых ситуациях на дикий голод пробивало. Спасало только то, что обычно у Кати дома особо и нечего было поесть.
— Проходи, ангел. Что ты замерла, как не у себя дома? В холодильнике точно осталось что-то, я целый день в клубе проторчал, не доедал остатки, — казалось, что Гриша готов говорить о чем угодно, лишь бы она не сосредоточивалась ни на чем. — Сейчас поищу.
«У себя»?..
Внимательный взгляд Алхимика исподлобья, будто и теперь закидывает камушки, проверяет… Или однозначно дает понять, что некуда ей уже отступать и теперь именно Гриша решать все будет: и то, о чем просила, и то, что своим приоритетом всегда считал?..
А Катя молчит… и даже сформулировать почему не сможет. Не готова.
Теперь с этим не имеет права спорить, получается? А хочет ли?
Впервые за долгие годы она ощущала себя беспомощной и слабой, утратившей контроль над тем, что творится. После случившегося раскрошилась внутренняя уверенность в том, что в ее силах управлять миром вокруг себя. Наоборот, пульсирует в висках мысль, что ничего изменить не в состоянии… И в настоящий момент — это добивало, словно окончательно нечто внутри сломав.
Впервые в жизни, почти непреодолимое желание сдаться. Отдать власть в руки того, у кого точно больше мощи и силы, кто сумеет все решить так, как Кате никогда не удастся. Но и понимание, что ничего теперь не будет, как раньше, стучит в голове. Во всех смыслах…
Однако жизнь же дороже характера или границ личного пространства? Да и так ли она против того, чтобы именно Грише бразды правления ситуацией отдать?
— Катя… — он будто мысли ее читал, вот прям чудилось ей нечто такое в глазах мужчины напротив! — Иди сюда, ангел…
Уже успев приготовить ей кофе, Гриша буквально сомкнул пальцы Кати вокруг теплой керамики. И, аккуратно обхватив запястья, погладил татуировки в виде крыльев, потянул настойчиво к дивану, не дав ей и возможности кроссовки сбросить… На ходу от тех избавлялась, так и не вынырнув из своей оглушённости, если откровенно. Хорошо, что он ее руку своей страховал, Катя была настолько рассредоточена, утонув в мысленном потоке сомнений и страхов, что совершенно не следила за ситуацией.
— Давай, садись, — он почему-то стянул плед с дивана и соорудил ей подобие некого гнезда на ковре, так, чтоб спиной Катя могла упереться в изгиб мебели.
Села, не споря, автоматически сделала глоток, позволив себя укутать…
И только теперь осознала все мелочи: она была словно окружена со всех сторон, защищена и согрета! Гриша продумал каждую деталь. Тепло от пола проникало и через ковер, кофе согревал изнутри, а «стена» дивана как защищала ее, даря забытое за этот день чувство безопасности.
Почему-то губы задрожали, стоило в полной мере осознать, как много он действительно делает, учитывая все!
— Гриша!.. — выдохнула, словно от кошмара очнувшись, потянулась к нему. Наклонилась, уткнувшись носом в плечо, задохнулась каким-то остаточным всхлипом, наслаждаясь ароматом, сейчас ассоциирующимся с надежностью.
Но уже не плакала, нет. На самом деле, ощутила спокойствие, недостижимое за весь этот тяжелый день.
В дверь постучали.
— Да, заходи, — не отрывая взгляда от нее, громко велел Гриша. Обнял руками Катю.
В квартиру молча вошел Олег, осмотрелся, приблизился, поставив рядом с ними две коробки с пиццей. Наверное, единственное, что сейчас можно было быстро поблизости найти… Да и любил ту Алхимик, уже знала. И у Кати аж ноздри затрепетали, как одурительный запах расплавленного сыра ощутила! В животе громко заурчало.
Охранник вышел, оставив их вновь одних. А Гриша улыбнулся, да так, что у нее сердце защемило от нежности и какой-то невыносимой тяги к нему!
— Я здесь, ангел, рядом. Все, выдыхай, не грозит больше ничего, — вновь проявив недюжие способности понимания, подмигнул Алхимик. — Давай есть.
Мягко прошелся ладонью по спине, поднялся к затылку, пропуская волосы Кати сквозь свои пальцы. Чуть сжал пригоршню, собирая в узел…
А она вздрогнула. Не хотела, не с ним связано, но откликнулось изнутри тяжелой ассоциацией…
— Катя… Ангел, ты готова рассказать мне, что произошло? — верно истолковав эту дрожь, тихо проговорил Гриша, вновь прижав чашку к ее губам, чтобы она еще глоток сделала. И подтянул пиццу к ним ближе.
А она… Готова ли?..
Глава 21— Я даже не уверена до конца, что именно послужило началом всего… — Катя растерла лицо рукой, отставив таки чашку с кофе.
Взяла кусок пиццы и салфетку, которые Гриша ей протянул. Руки дрожат… Ладно, чему удивляться? Откусила жадно, поддавшись своему голоду, да и Гриша не особо торопил, позволяя ей насытиться. Первый кусок пиццы исчез молниеносно. На втором стала жевать более тщательно.
И силы появились хоть вздохнуть. Приятное тепло разлилось внутри.
— По сути, все было нормально, обычное дежурство… А потом меня позвал на операцию анестезиологом… Срочный случай, ургентный. К нам редко так попадают, если честно, я сама не поняла, почему этого пациента к нам привезли, — она попыталась выстроить в голове последовательность, но мысли неслись, опережая друг друга, сбивались. — И у него… Хорошо, Влад не сообщил мне, что там огнестрельное ранение. Вероятно, как раз в этом причина. Может, с ним договорились… Не знаю. Я тоже это не сразу поняла. Но от меня что требуется? Обеспечить ему адекватные условия и за состоянием следить? — Катя растерла виски, голова, казалось, лопнет от напряжения. — Я следила… А потом… Пациент сразу был в плохом состоянии, тоже не понимаю, почему Влад взялся за эту операцию. Возможно, ему отдельно оплату пообещали, — вспомнила двух человек в коридоре, которые о чем-то говорили с Владом до операции. Именно эти мужчины потом ее пытались куда-то вывезти… — Хотя, мне показалось, что он знаком был с… теми, кто привез этого мужчину, — она уставилась в пол.