Война - дело молодых (СИ)

   * * *
   Пункт междугородних переговоров на почтамте она давно уже знала, как свои пять пальцев - от допотопных телефонов на обшарпанных стойках до скрипучей двери на пружине, подло норовящей поддать под зад каждому посетителю. Пацаны, терпеливо ждавшие её на крыльце, поднялись, а она привычно прищурилась на солнце - конец октября, теплынь такая, а дома-то ведь уже снег шёл, мама только что сказала...
   Дверь позади неё хлопнула, и кто-то приглушенно ругнулся.
   - Девушка, можно вас на минутку?
   Конечно же, два офицера в камуфляже, которые всё пялились на неё ещё там, в переговорном зале. Сердце нехорошо ёкнуло, особенно когда она глянула на закаменевших враз Гелани и Бека.
   - Ты же ведь наша, русская? - морщась, проговорил тот из офицеров, что постарше, сдвигая на затылок крапчатый берет и вытирая вспотевший лоб. Загорелое простое лицо его было странно обиженным и участливым одновременно. - Что ты делаешь здесь? Тебе, может, помочь надо?
   Она покачала головой, поправляя прядку, выбившуюся из-под косынки:
   - Спасибо, у меня всё хорошо.
   - Так ты сама, что ли, сюда?.. С ума сошла?
   - Только вот лекцию мне не надо читать. Пожалуйста... - она вцепилась Беку в локоть, с тоской оглядывая пятачок перед почтамтом. - Я прекрасно знаю всё, что вы мне скажете. До свидания!
   - Да слышал я, слышал, чего ты матери втирала! А они... эти... они тут никого не жалеют, а уж баб! Даже своих! - Он сморщился ещё больше. - Сделал тебе пузо, затащит в горы, так и будешь всю жизнь ему за овцами ходить, а он ещё и прибьёт тебя, дуру, выгонит, и другую возьмёт! А детей себе оставит! Это ж зверюги, ты что, ещё не поняла?
   Бек скрипнул зубами.
   - Бросит?! Другую возьмёт? - вдруг выдохнула она, чувствуя, как сосёт под ложечкой. - Как же! Ждите!
   Офицер вытаращил глаза:
   - Че-го?
   - Пусть попробует только, понятно?! - Она сдёрнула с головы косынку. - Забыли вы, мужики, что такое русская баба, понятно?!
   Тот выставил перед собой ладонь:
   - Да чего ты, чего?.. Вот ненормальная.... бешеная...
   Бек вдруг дёрнул её за руку и заорал:
   - Аффтар жжот! Первый нах!
   бейте в бубен, рвите струны, кувыркайся, злой паяц
   в твоём сердце дышит трудно драгоценная змея
   бейте в бубен, рвите струны, громче, музыка, играй
   а кто слышал эти песни, попадает прямо в рай
 
   Она опустилась прямо на грязный цемент ступеньки, уткнув лицо в колени, и пацаны, свалившись рядом, зашлись от хохота.
   Офицеры, оглядываясь, заспешили к стоящему внизу "газику".
   - Вот что крест животворящий делает... - пробормотала она, и Бек застонал:
   - Да уймись же ты, Бешеная!
   Гелани вдруг поднял встрёпанную голову:
   - Лиска, а он ведь прав...
   - Кто?.. Что? - не поняла она, и вдруг задохнулась: - Не смей!
   Тот молча отвернулся, скривившись.
   - Зря ты это, сан ваша, - буркнул Бек.
   Она с трудом распрямилась, тронула Гелани за плечо:
   - Глупый ты ещё, братик. Пошли...
   - Мы всё равно с тобой туда, в село в это, поедем, - сказал тот, подымая упрямый взгляд. - И не спорь.
   - Нет, не поедете, - отозвалась она спокойно. - Там будет только моя жизнь, вежарий. Только моя...
   встаньте в ряд, разбейте окна, пусть все будет без причин
   есть как есть, а то, что будет, пусть никто не различит
   * * *
   22.09.04
   Представляю, как ты удивишься, получив бумажное письмо. Забыла небось, как они и выглядят, да?
   Вот, я тоже только здесь, в селе, вспомнила, что почтовый ящик - бывает ещё и синенький, и может даже висеть на стене...
   Да, дорогая, я уже неделю, как приехала сюда, живу с матерью и сестрой Ахмада.
   Матери его под пятьдесят, но выглядит она гораздо старше. Он долго разговаривал с ней перед отъездом - и я даже знаю, о чём...
   Я называю её Нана (мама), но мы с ней всё равно сторонимся друг друга. Зато с его младшей сестрёнкой мы сдружились практически мгновенно. Она такая же Трындычиха, как я, - ты ж знаешь, если Трындычиха затрындычит, то Трындычиху никто не перетрындычит... Её зовут Зара, и она в свои двадцать с небольшим уже два года как вдова. Я её прозвала Зайкой, мы теперь везде ходим вместе.
   Хотя ходить мне стало ох, и тяжело. Сама себе я напоминаю то ли "Титаник", то ли броненосец "Потёмкин" - по величине и неповоротливости...
 
   * * *