Война - дело молодых (СИ)
о, сколько нам открытий чудных
готовит просвещенья дух
- Талгатовна, да мы с тобой круто лоханулись! - весело сообщил Бек, шмыгнув носом. - Талгатовна! Эй!.. Ты чего молчишь-то?
- Неужели молчит? - Тимурханов усмехнулся. - Ну-ну. Наконец-то... Кровь утри. Когда другую газету подготовите, деятели?
- Да хоть завтра! - выдохнул Бек, шаркнув рукавом по носу. - Хоть щаз!
- Ну-ну... А редактором мне кого поставить?
Она упорно не отводила взгляда от тонированного стекла, за которым мелькали хрущёвки с чёрными провалами вместо окон... бельё на уцелевших балконах... аляповатая вывеска нового магазинчика... знакомая мазня лозунгов на щербатых стенах...
- Кого-о? - фыркнул Бек. - Да вторую такую бешеную фиг найдёшь... Талгатовна - наша торговая марка! Это ничего, что она теперь глухонемая, я переведу...
Захохотал даже Малхаз.
Она молчала, не отрываясь от окна.
хошь - пой в опере, хошь - брей топором
а всё равно Владимир гонит стадо к реке
а стаду всё одно, его съели с говном
* * *
22.12.02.
Скоро снова Новый год, ёлка к нам сюда придёт...
Хоть вспомню наконец о том, что такое праздник.
Грешно мне жаловаться, конечно... просто устала я неимоверно, главным образом оттого, что не вижу света в конце этого беспросветного тоннеля, ну хоть ты убей...
Бес тоже его не видит. И это хуже всего.
Укатали горку крутые сивки...
Чувствую просто.
Помнишь, как у БГ: "Вроде бы и строишь - а всё разлетается; вроде говоришь, да всё не про то. Ежели не выпьешь, то не получается, а выпьешь - воешь волком, ни за что, ни про что..."
Хотя разговариваем мы с ним по-прежнему постольку-поскольку. Он меня не простил, или я его?.. Не знаю. Но видимся часто - потому как теперь он требует, чтобы я приносила ему все материалы на вычитку перед каждой публикацией.
Вот так-то вот.
И приношу.
Такое приношу...
Потому что мне уже море по колено, пятнадцатый этаж по пояс.
И знаешь что?
Ведь печатаем.
Ладно. О чём это я? Ах да, о празднике.
Здесь уже ставят ёлку на площади перед Домом правительства, под круглосуточной охраной. АКМ и ёлочная гирлянда. Вот он, праздник, который всегда с тобой!
Не буду, не буду...
Просто предчувствие у меня какое-то... страшное.
И письмо это я, наверно, не отправлю.
* * *
"Как в стране получается террор? На самом деле - гораздо проще, чем вам кажется. Потому что террор в нашей стране получается сам собой. Из самой нашей жизни.
Да, есть чеченцы, у каждого из которых за десять лет кого-то убили, кого-то увезли в неизвестном направлении люди в камуфляже, кого-то пытали, а кого-то изнасиловали. Стало быть, каждый из них может мстить. Не каждый будет, но каждый может. Кроме разве что членов грозненской футбольной команды "Терек"...
И, в данном случае, вовсе даже не нужно вдаваться в морально-этические подробности: кто, мол, виноват, справедлива ли эта война, и доколе она всё никак не кончится. Поздно уже мораль читать. Далеко зашли.
Даже если хоть победоносно, хоть как закончить эту войну завтра, месть в душах - останется. А повод чеченцам убивать русских - останется на десятилетия. Как, к примеру, практически весь ХХ век армянские боевики по всему миру убивали турок, мстя за резню 1915 года.
И не надо делать вид, что мы этого не понимаем".
(Сергей МОСТОВЩИКОВ)
* * *
подымите... мне... веки
Потолок был белым, а в носу торчала тонкая трубка, закреплённая лейкопластырем.
И не только в носу.
нет, спасибо, лучше опустите
Ангелов в белых халатах поблизости не наблюдалось, зато громоздились две капельницы. Из одной что-то желтое медленно сочилось ей в вену у сгиба правого локтя.
тех, кто был особо боек, прикрутили к спинкам коек
Горло царапало, как наждаком, от знакомого запаха дезинфекции подкатывала тошнота, проклятые трубки мешали ужасно.
Последнее, что удавалось вспомнить - приёмная в Доме правительства, прозрачная папка-уголок на коленях, и, как всегда в этих шикарных казённых коридорах и холлах, сосёт под ложечкой...