Война - дело молодых (СИ)

   - Говори номер! - Он забрал трубку из её руки. - Быстрее!
   Закрыв глаза, она медленно назвала цифры.
   только бы не ответил!
   - Получше смотри за своими женщинами, Бес. Возле ручья. В лесу...
   в лесу раздавался топор дровосека
   - ...По левому берегу. С километр. Всё.
   и я сам буду молиться за вас
   Серые глаза человека, которым она только что была, ещё раз встретились с её глазами.
   Потом он повернулся и растворился в лесу.
   Рядом раздались знакомые взволнованные голоса, но она больше не поднимала головы, даже когда её трясли за плечи.
   Дёрнулась только, когда прозвучало слово "больница".
   - Только не в больницу! - прохрипела она. - Ничего не случилось. Всё в порядке. Я... я просто заблудилась. Поедем домой. Пожалуйста...
   пускай проходят века
   по небу едет река
   и всем, кто поднимет глаза
   из лодочки машет рука
   * * *
   "Что такое заложник? Это - раб, которого можно выкупить. А чеченцы давно торгуют рабами. И у себя в Чечне брали рабов, и на границе с Чечней брали. Я знаю несколько случаев из последней войны... Вот чеченский боевик в окопе полгода находится, и чисто физиологически он все равно должен как-то удовлетворять себя, правильно? А тут - в Ставропольском крае - женщины. Почему не забрать? Ему понравится одна, он с ней переспит, а потом другому передаст, и так начинается ее рабство. Подумаешь, это же не человек - это русская".
   (Пол ХЛЕБНИКОВ)
   * * *
   А в зеркальце она увидела то, что ожидала увидеть - хороший добрый кровоподтёк пониже правого глаза.
   я ль на свете всех милее
   всех румяней и белее
   ну и рожа у тебя, Шарапов
   Она попробовала встать, - щиколотки подворачивались, рубашка Аминки была на пару размеров больше, и подол её путался в ногах.
   жалкое зрелище
   душераздирающее зрелище
   кошмар
   и с этой стороны ничуть не лучше
   - Талгатовна, ты как там? Ты встала, что ли? - Шёпот Бека, просочившийся из-за двери, был зловеще-инфернальным.
 
   - Ты чего шипишь? - Собственный голос её совершенно не слушался.
   - Бес тебя второй день ждёт.
   - Как - второй день?! Он что, ещё здесь?!
   Подковыляв к окну, она осторожно высунулась из-за занавески.
   Рассвет.
   Джип.
   Все удовольствия в одном флаконе.
   эх, был бы у меня сейчас менингит, - лежала бы себе спокойненько под капельницей, слюни пускала и мычала невнятно
   а может, ещё не поздно помычать?
   Возле двери опять раздались шаги.
   - Талгатовна! Он сказал - или ты сейчас же спускаешься на кухню, или отправляешься в больницу!
   - Чую, я так и так там окажусь, - пробормотала она сквозь зубы, яростно заштриховывая тональным кремом синяк. Потом так же яростно размазала вокруг глаз старые орифлеймовские тени, подкрасила ресницы. Губы изнутри вспухли и болели.
   теперь помадку поярче
   огни отелей так заманчиво горят
   Морщась, она кое-как переоделась.
   Внутри всё дрожало.
   Что-то не то.
   Раньше она никогда не отключалась так надолго.
   Бек сидел на корточках возле двери, привалившись к стене.
   - Ты ему что-нибудь говорил?
   - Нет. Талгатовна, кто это был?
   имя, сестра, имя
   - Никто.
   - Чего это ты размалевалась?
   - Ничего.
   нам, гагарам, недоступно
   наслажденье битвой жизни
   гром ударов нас пугает
   Громовержец ждал в кухне, отложив газету "КоммерсантЪ".
 
   Она прилежно пересчитывала чаинки в своей чашке: сначала слева направо, потом справа налево. Двенадцать.
   Гелани и Бек молча прислонились к дверям.