Война - дело молодых (СИ)

   - Чего он от тебя хотел?
   Она покачала головой, подыскивая слова.
   - Ты отказалась?
   Оздоев, как всегда, брал быка за рога сразу, едва того заметив.
   - Нет, согласилась...
   - Чего-чего?! - Оздоев сбросил скорость, подгоняя автомобиль к обочине.
   - А ты чего подумал?
   - Бешеная... Бить бы тебя, да некому! Смерти моей хочешь? Да говори ж ты!
   От нервного смеха она почти сползла с сиденья:
   - А чего это ты так испугался, а?
   Оздоев глубоко вздохнул.
   - Алиса Талгатовна...
   - Тамерлан Магомедович, вы хотите получить от меня эксклюзивное интервью?.. Ладно, прости, прости, Тимыч, бехк ма биллахь... Сейчас... - Потянув за чёрный шнурок, обвившийся вокруг шеи, она вытащила амулет наружу.
   - Хирз, - пробормотал Оздоев, хмурясь.
   - Это его.
   - Его?!
   - Ага, а я ему свой отдала.
   - Зачем?!
   Она набрала в грудь побольше воздуху:
   - Я их за... заговариваю. Он знал. Не знаю, как узнал. Наверно, сказал кто-то... с кем я... менялась, не знаю. Их много было, они просто приходили и просили...
   - Просто приходили... - нахмурившись, повторил Оздоев. - Просто приходили, просто просили, и ты просто менялась тем... той штукой, которая висела у тебя на шее?!
   - Ага. А потом с другим, кто просил... И... вот.
   - Какого ж чёрта! - вдруг прорычал Оздоев, ударив ладонью по рулю так, что вскрикнул сигнал. - Ты мне никогда не рассказывала!
   - Я думала, ты смеяться будешь... Тимыч, ты чего?
   Оздоев поспешно выпростал из-под свитера тесёмку с висящим на ней полумесяцем, угрюмо бросил:
   - Давай сюда.
   - Т-ты же не знаешь, на что я заговариваю... - только и выдохнула она, вытаращившись на него.
   - Явно не на вечную жизнь, - криво ухмыльнулся Оздоев.
   - Угадал. - Она переглотнула. - На лёгкую смерть.
   Оздоев несколько мгновений молча смотрел на неё, потом так же молча протянул руку.
   а ещё сильней желаю
 
   я тебе, товарищ мой
   чтоб со скорою победой
   возвратился ты домой
   * * *
   06.09.06
   Была такая старая советская книжка - "Свет далёкой звезды", Чаковского, кажется... Вот видишь, ещё что-то помню...
   Это я к чему - вы для меня сейчас как те звёзды, далёкие-далёкие. Спасибо, хоть Интернет есть.
   Ты спрашиваешь, почему я не могу приехать даже на недельку. Могу. Но не должна. Понимаешь, я чувствую, что всё время должна быть здесь. Если я хоть на день отлучусь с этой земли, что-то страшное случится.
   Это суеверие, я знаю...
   Прости.
   * * *
   Двое подошли к ней сзади совершенно неслышно, так что она чуть не выронила сумку, услышав тихое:
   - Сан йиш...
   - Не бойся, - сказал другой голос. - Не оборачивайся. Вперёд иди, садись в машину.
   - Зачем?
   Она всё-таки обернулась - молодые парни, чуть старше Бека, тёмные безулыбчивые лица, настороженные усталые глаза.
   - Чего вы хотите?
   - Не бойся, - вздохнув, повторил тот, что повыше. - Иди, вон в ту машину садись.
   Возле хлебного ларька стоял старенький, сизый от пыли, когда-то синий "жигулёнок".
   Она не двигалась с места, и тогда тот же парень сказал:
   - Один... человек нас прислал, чтобы мы тебя отвезли к нему. Он сказал, что ты поймёшь... Пожалуйста, сан йиш...
   - Какой человек?
   Сердце прыгнуло, заколотилось в ключицах.
   Она шагнула раз, другой, третий, удивляясь тому, что ноги ещё двигаются, подошла к ларьку и уставилась в витрину.
   Сзади хлопнула дверца "Жигулей".
   Ещё шаг - заднее сиденье. Те двое - впереди. Не обернулись даже. Она повозилась с раздолбанной дверцей, пытаясь её прикрыть, парни терпеливо ждали, и лишь когда дверца захлопнулась, водитель нажал на газ.
 
   Сгущающиеся сумерки. Дорожные колдобины. Высокие ворота. Едва заметная щель в заборе. Заросший огород. Тропинка между грядок. Маленький дом. Серая дощатая пристройка.