Поющие клинки (СИ)

— Так на стенах уже есть.
— Тогда караваном вслед за мной отправишь.
— Будет сделано, мой лорд. Так я и думал, что без святого колодезя ничего не выйдет.
— Выступаем. По хоз делам советуйся с Жетой. По военным действуй сам. Сундук и бочку в телегу.
— Ясно, мой лорд. Вы правда женитесь на…
— Пока и так всё хорошо. Не обижай её.
— Да как можно. Красивую бабу обидеть — грех, а страшную — три греха.
— Кабану прах Брома и Матвея отдай. Всё, на конь.
И я залез на быка. Не будет мне покоя, пока не назову Настеньку Настенькой. Стоп.
— Арт, наковальню притащите мне из кузницы.
Казаки закинули на Будугава железную дуру, и я принял её на седло. Арт подвёл Настеньке коня. Как трогательно они прощаются. Она вообще ничего не понимает, но слушается. А тоскуют сейчас оба. Сердце пополам рвётся на них смотреть. Вот и не смотри.
Я подъял наковальню на две руки, и Будугав заревел выходя из ворот. Так я её и минутку не продержу. Дышим носом, скрипим позвонками. Сила людей значит в тебе? Пыхти, скотина, терпи и пыхти.
Разумеется, очень скоро пришлось прижать наковальню к животу. Очень скоро она и сползла по кольчуге вниз. Десять ударов сердца — отдых, и всё сначала. Некоторое время держать эту схему помогали благословения. Затем пришлось увеличить отдых до двадцати ударов сердца. Затем до тридцати.
Десяток казаков я оставил сопровождать телеги с гаремом и сокровищницей Будугава, а семеро + Настенька шли за мной с ускорением. До ночевки уровень так и не поднялся. Зато руки и спина отказывались слушаться.
Я выпустил светляков и скинул наковальню с быка в мягкий грунт. Будугавище вздохнул с облегчением. Кабан прекрасно распорядился без меня. Я лежал под деревом и дышал.
Женщину Арта казаки торжественно усадили у костра и ничего не позволяли ей делать. Она же молчала опустив ресницы. Я так и не услышал её голоса. Повалялся и славно. Я поднял руку. Поднимается.
— Кабан, дай мне двоих, кому спать первыми.
И достал клинки. Подножки Медиора нужно доводить до совершенства.
Казаки быстро научились делать ложные шаги, отслеживая именно этот мой приём и пришлось поменять эту пару бойцов на другую. К отбою отдёргивать ногу не теряя равновесия научились все. А я заработал десятый уровень.
И понял, что у меня перекачаны интеллект и ловкость. То есть на десятом уровне я увидел свои характеристики. За интеллектом и ловкостью по нисходящей шли дипломатия, сила слова, удача, выносливость и сила. А за силой резкий спад к чуткости. Я осязал это в себе в виде диаграммы.
Вот как. Умный, ловкий, бесчувственный. Какое печальное откровение. И если недостаток силы я осознавал, то крайне низкая чуткость стала открытием. Как её развивают? А главное, зачем? Ну, наверное, для того чтобы чуять в кустах подползающую красную ящерицу.
Я принялся «чуять» ближайший куст. В нём вошкались насекомые. Ничего интересного. Так и уснул.
Зелёный пегас с золотыми рожками печально смотрел на меня. Прошла любовь — завяли помидоры?
— Какие еще помидоры? Просто она зачла. И как только поняла это — сразу же меня прогнала.
Странные повадки у твоей подружки.
— Ничего необычного. Теперь она мать и никого к себе не подпустит. Да и пахнет уже по другому. А это важно.
Ясно. Все не как у людей.
— Да. Не как у людей. Почему это тебя удивляет?
По инерции. Ты зачем меня к старичку художнику на побережье носил?
— Помочь твоему развитию хотел. Замотивировать. А ты там беспредел устроил.
Скажи лучше, если змеючка твоя крылатая теперь никого к себе не подпустит, то значит не подпустит и Жругниля?
— Это точно. Она улетела гнездо вить, и никто не знает куда. Это главное условие безопасности — невидимость.
Так полетели к некру. Теперь это безопасно.
— Уверен?
Да. У меня чуткость на минимуме, потому я во всём уверен, дружище. Вперёд!
В этот раз мы летели высоко. Однако линию фронта было легко разглядеть. За ней, во владениях Жругниля, всё было серо-чёрное. И леса, и реки, и замки. Чернота эта и серость расползалась довольно далеко от побережья. Сколько у него теперь замков?
— Двадцать четыре.
А у Эльфийского Союза?
— Сорок. Но они всё равно проигрывают войну.
Это понятно. Толку от стрелков и следопытов в этих чёрных землях немного, как и от магов, что обращаются к силе жизни. Где же Жругнильчик?
Тварь обнаружилась не в своём первом замке, но и довольно далеко от линии фронта. Зелёный сбросил меня на землю и исчез. Божечки! Зло сильно изменилось.
Теперь чёрный шар сиял у Жругниля в раздувшемся животе. Как он его туда засунул? Некролорд был 31 уровня. Он рос ровно в три раза быстрее меня. Вокруг до горизонта расставленные в шахматном порядке костяные шахты. Караваны зомби таскали из них кости в какое-то отсюда невидимое мне место.
Жругниль витал раскорячившись в метре над землёй и всем этим дирижировал. Значит это «грёбаный фактор», которого нет в аквариуме? Рубить его мечами здесь бесполезно, потому что мы в разных слоях. Однако я могу его проклясть.
Проклясть это чучело надо умненько. Так, чтобы мир не содрогнулся. Хотя как раз наоборот. Пусть тут всё расплющит в пыль, а я там у себя просто проснусь, как в прошлый раз. Рискнём?
Чтобы тебя разорвало на три части и части эти сгорели дотла! Жругниль мигнул голубеньким и ничего не произошло. Точнее он завертел головой, упал на землю, надул щёки и увидел меня. Нырнул в сон наяву?
Жругниль булькнул и завопил нечто вроде «кабурибусибубу». И теперь голубеньким мигнул я. Он тоже умеет проклинать и меня сейчас разорвёт на части, или ещё что со мной случится?
Ничего не случилось. Чтобы тебя вывернуло наизнанку и о Луну расплющило! Тварюка мигнула по контуру, но её не вывернуло и о Луну не расплющило. Мои проклятья на него не действовали.
Жругниль орал не переставая, а я мигал как новогодняя ёлка, но ничего со мной не происходило. Значит и его проклятья против меня бессильны. Почему?
Не важно. Он выпал в мой слой и теперь я могу достать его мечами. Видно и Жругниль что-то сообразил. Одновременно с тем, как я выхватил оружие, в меня полетела какая-то светящаяся зелёная дрянь.
Он был неловок. А вот мне увернуться удалось. И прыгнуть сокращая расстояние. Один клинок отрубил руку, в которой уже созрел комок зелёной гадости для следующего выстрела, а второй снёс Жругнилю голову. Должен был снести.
Но меня отбросило и скорчило от резкой боли. В шее и в запястье. Голова на месте, но я только что пережил гильотину. Чёткое ощущение.
Торжествующий некр вознёс руки (обе целые) и увернуться я не успел. Меня окатило липкой зелёной дрянью. Кислота какая-то? Да вообще ничего. Я отряхнулся как собака и встал.
Противник плавился в дымящейся луже и визжал как целый пароход тонущих девочек. Он был цел. Абсолютно цел. Просто ему было очень больно. Точно так, как и мне только что. Какая интересная дребедень.
Я поймал его ручку и ткнул себя Жругнильим кривым пальчиком в правый глаз. Так ткнул, чтобы тот на всю длину в мой глаз вошёл. Как вошёл, так и вышел. Мой глаз цел, а вот некролорд усилил писк и задёргался, прижимая свободную руку к своему жёлтому глазику.
Понятно, хотя ничего не понятно. Для порядка я повторил процедуру и со вторым своим глазом. Результат был таким же занимательным. Необходимо время на размышления.
Первое — как мертвец может испытывать боль? Я ткнул себя некропальцем поочередно в один и во второй глаз. Для уточнения. Да, Жругниль испытывает боль как живой.
Дурень попытался поймать мою свободную руку, но я засунул её в гнилую пасть поглубже. И он её укусил. Вот же пень, сам себя за кисть кусает. Правда и у меня во рту теперь чёткое чувство — я сам себе в рот руку засунул. Сам себе.
Не дёргайся, Жругнилище, у меня мысль на крючке. Удивительная. Такая удивительная, что я вынул руку из пасти некролорда и погладил его по голове.
— Ты — это я.
Сказал я ему.