Ведьма, околдовавшая его

— Почему? Потому что я позавчера упал с коня на полном скаку и обе ноги себе переломал? — любознательно уточнил он, снова любуясь своей правой ногой.
— Как это возможно? — еле слышно пробормотала лекарша, подходя к ним медленно и не отводя взгляда от ноги мужчины, будто собранной из лоскутов. Никандр пошевелил бледными пальцами в её сторону, видимо, в знак приветствия. — Что произошло?
— Да, кстати, интересный вопрос, — согласился Никандр, и они оба одновременно перевели взгляды к Ламии: Олин — испуганный и полный ужаса, Никандр — любознательный и насмешливый.
Королева нахмурилась ещё больше, сложила руки на груди в знак защиты, через пару секунд опустила их, выдавая свою нервозность.
— Олин, перевяжи раны, — попросила она, а затем повернулась к колыбели, чтобы взять сына.
— Ламия, тебе от разговора не убежать, — заметил Никандр, не переставая улыбаться. — Я теперь тоже бегать могу.
Она даже не посмотрела на него, подняла Ратора на руки, тот тут же ухватил её за волосы. Ламия прижала его к себе, вытащила одеяльце из колыбели, а затем стремительно вышла из лаборатории несмотря на то, что Никандр окликал её.
Однако бежать в замке ей, действительно, было некуда, поэтому, когда Олин перебинтовала ногу короля и принесла целые штаны, он, прихрамывая и опираясь на костыль, быстро нашёл дремлющую над колыбелью жену в её подземных покоях.
— Ламия, — позвал он.
Она встрепенулась, посмотрела на него устало, а затем проворчала:
— Где тебя так долго носит? Посиди с Ратором, я спать хочу, — заявила и тут же откинулась назад на уже разобранную постель, забираясь под одеяло. — Если тоже захочешь спать, не оставляй его здесь одного. Поднимись в башню Махлат. Спросишь у Рамилии — она скажет куда идти. Будет трудно по ступеням подниматься, попроси свою мать с ним посидеть. Она вроде не плохо справилась в последний раз.
— То есть здесь всё-таки есть потайной ход?
Ламия устало вздохнула, закрывая глаза и доползая, наконец, до подушки.
— Есть. И там кто-то был кроме меня.
— Откуда знаешь? — удивился Никандр.
— Я проверила… — еле ворочая языком проговорила Ламия. — Нашла… белый воск… А я… не…
— Не пользующийся им, — закончил за неё поспешно Никандр, видя, что она быстро засыпает.
— Угу.
— Ламия, а что на счет…
— Не спрашивай, — более связно проговорила она, закрываясь одеялом с головой. — Ничего не знаю.
— Ламия, — возмутился он, но королева больше ничего не ответила, а он, прекрасно зная, как сильно она устала, пока возвращала его к жизни, не решился её будить.
Только женщины в замке начали привыкать видеть мужчин в коридорах и смотреть на Никандра не с явно выраженным страхом и опасением, как он неожиданным образом воскрес, да ещё и ногу новую отрастил — наверняка именно так они думали, когда он с сыном на руках поднялся из подземелья. Служанки, тётушки, даже стражницы, встретив его на пути, роняли то, что держали в руках, начинали молиться, хвататься за обереги или просто застывали на местах бледными статуями, видимо, надеясь слиться с общим мрачным антуражем. Да и что говорить о них, когда даже лучший друг в первую очередь поинтересовался:
— О боги! Что она с тобой сделала?
— Вылечила, — гордый за достижение жены заявил Никандр, поднимая ногу над полом и демонстрируя её Фавию.
— Ты уверен, что не умертвила?
— А что не заметно?
— Может, ты ходячий мертвец?
Король поднял на друга возмущенный взгляд и тот тут же пошёл на попятную.
— Ладно, ладно… Но на всякий случай уточню: тебе не хочется вонзить в кого-нибудь зубы и попробовать свежей плоти?
— Очень хочется, — подтвердил Никандр, любуясь сыном и замечая краем глаза, как Фавий медленно к нему приближается и тянет руки к ребёнку. — В тебя. И откусить кусок побольше и помясистее, — заявил он, поворачиваясь к нему и клацая зубами.
Фавий послушно отпрыгнул в сторону, весело улыбаясь.
— Что это сразу в меня? Вокруг вон сколько красавиц ходит: у них мяско явно и ароматнее, и мягче… — возмутился Фавий, а потом качнул головой. — Ты же понимаешь, что это невозможно? В лучшем случае ты должен был лишиться ноги.
— Моя жена Ведьма. Все возможно.
— Ведьма? — скептично уточнил Фавий.
— Ага, — с улыбкой подтвердил Никандр. — А вы меня ещё отговаривали жениться. Жизнь и ногу мне спасла.
— Ага, и Шеран помогла вернуть, — вспомнил Фавий и их общую шутку. Правда в этот раз Никандр не улыбнулся, как обычно, а нахмурился.
Дело было в том, что вернуть трон Шерана для них стало подозрительно легко. Когда Никандр писал Ламии о том, что города открывали перед ним ворота и сдавались, он не шутил и не преувеличивал. Действительно все так и было: люди, воины, от которых он с Ритом и Фавием бежал после смерти короля Ратора, которые ополчились на него и гнали до самой границы, как взбесившиеся собаки, чуть ли не с праздничными гуляньями встречали. Хотя за несколько месяцев вряд ли Сникс мог натворить что-то такое, что вызвало бы недовольство народа, или случайно оправдать Никандра.
Окрыленный успехом молодой король списывал все на благоразумие людей Шерана и их преданность роду Пран и даже не вспоминал о тех днях, когда всерьёз опасался за свою жизнь и не знал у кого просить помощи и укрытия. Между собой же Никандр и Фавий шутили: королева Ламия, как и обещала, заговорила их на удачу.
Но после заживления ноги, превратившейся в кусок мяса, шутка уже не казалась такой смешной, как прежде.
— Ваш обед, — доложила Рамилия, с опаской глядя на короля и заходя с комнату, где теперь жил Фавий. Следом за ней вошли такие же перепуганные, как и все остальные, служанки: одна из них трясущимися руками сжимала поднос, две другие несли новую люльку для принца Ратора.
— Наконец-то. Я жутко голоден, — заявил Никандр, подходя следом за девушками к столу и распугивая их своим приближением.
— Вы ему побольше мяса положили? Надо его теперь хорошо кормить, чтобы он на нас не накинулся, — усмехаясь крикнул Фавий вслед, поспешно кланяющимся и выбегающим из комнаты, служанкам.
— Перестань. Меня и так все боятся даже больше прежнего, — сказал Никандр, опуская сына на простыни и прикрывая его одеялом.
— Вот именно, — поддержала короля Рамилия. — Вы первый муж Госпожи, который выжил после подобного ранения… По замку не мало сплетен ходит… и, кстати, про ожившего мертвеца тоже, — повернулась управляющая к воину, — поэтому, пожалуйста, не поощряйте эти слухи. Мне и так с ними бороться будет не просто.
— А сама что думаешь? — поинтересовался Никандр, садясь за стол.
— О чём?
Он указал на ногу.