Ведьма, околдовавшая его

Никандр спустился на первый этаж и вышел на улицу, боясь того, что опоздает. Повернул в указанном Ревен направлении и принялся расспрашивать встречающихся ему на пути девушек. Те продолжали смотреть на него, как и накануне, с удивлением, страхом и опасением, но дорогу указывали.
Мужчина так спешил, что то и дело переходил с размеренного шага на торопливый, а то и вообще — на медленный бег. К загону, на который ему указала последняя встреченная им стражница, подошёл первым. Ни Ламии, ни её свиты здесь не было. Только несколько девушек в мужской одежде из кожи с металлическими вставками, наподобие доспехов, ходили по загону вместе с волками. Последние огрызались то на дрессировщиц, а то и друг на друга.
Увидев, что пришёл раньше времени, Никандр поспешил к ближайшей постройке и скрылся из вида как раз вовремя, потому что буквально в то же время, как он забежал за угол здания, из-за одной из стен замка повернула процессия женщин, возглавляемая королевой.
Ламия блистала очередным нарядом. На этот раз она была облачена в сиреневый плащ с капюшоном, отороченным соболиным мехом, волосы её были перекинуты на плечи с двух сторон, а пряди у лица убраны назад и зацеплены на затылке заколкой с драгоценными камнями.
Как и в первый день их встречи, её вновь окружало большое число молодых красивых девушек, из-за чего утверждение Ревен о том, что Ламия любит одиночество, было сомнительно. Женщины разговаривали между собой, смеялись, обращались к королеве, пытаясь привлечь её внимание. Но Ламия была поглощена своими мыслями, на их вопросы не отвечала, хмурилась и никого вокруг себя не замечала.
— Доброе утро! — обрадовалась прибытию королевы одна из дрессировщиц, выходя за пределы изгороди. Волки при приближении Ламии как по команде перестали огрызаться, демонстрировать клыки и замерли на местах, настороженно глядя на приближающуюся делегацию.
— Не очень оно и доброе, — проворчала Ламия, останавливаясь перед женщиной, вышедшей её встречать. — Пять кораблей с нашим грузом арестованы в Шеране. Там товары для Лемана, — назвала она то самое королевство, с которым Никандр налаживал отношения накануне возвращения в замок брата. — Причём в основном лекарские… Видно, не успели выйти из порта, когда произошёл этот переворот. А я теперь даже написать не знаю кому, если это правда, что королева Эрин мертва… к тому же я скрываю у себя якобы их наследника…
— Пришли сведения из Шерана? Наш гость действительно король? — спросила дрессировщица. Она была примерно возраста Ламии и обращалась к королеве довольно свободно, из-за чего Никандр предположил, что она может быть её подругой.
— Нет ещё. Видимо, корабли были задержаны раньше, чем я отправила наших представителей в Шеран на разведку… Похоже, их задержал ещё бывший король. Мне кажется, Ратор узнал о нашей с Эрин и Мелен контрабанде, — поморщилась Ламия, упоминая и королеву Лемана. — Я с таким трудом наладила отношения с женой этого Ратора. И что теперь?
— Придётся налаживать отношения с новым королем.
Ламия устало вздохнула, снимая кожаные перчатки, а затем передавая их одной из стоящих рядом дам.
— Я с ним никогда не договорюсь. Леман граничит с Шераном, и у них недавно был какой-то конфликт — Эрин писала об этом. Если она не хотела в этом участвовать, то Никандр тем более не будет помогать умирающим от голода и болезней детям Лемана. По крайней мере, Ратор мне дал понять, что это не его забота и перевозить товары через свои земли и свой порт не позволит.
— Ламия, может, и тебе не стоит в это ввязываться? Всё-таки не наше дело…
— Я как представлю, что где-то умирают дети из-за слабости правителя, подобного моему отцу, так дурно становится. Кто в мире мужчин им ещё поможет, если не мы? — покачала головой Ламия, а затем кивнула на изгородь. — Как дела у моих малышей?
Дрессировщица с улыбкой повернулась к волкам, которые с интересом следили за каждым движением королевы.
— С переменным успехом пытаемся повторять команды. А то недавно у нас чуть не вышла неприятность, — сказала женщина, поджав губы неодобрительно, а затем пояснила в ответ на вопросительный взгляд Ламии: — Сердце кинулся на вновь прибывшего короля. Повезло, что Дарана была рядом — окликнула…
— И правильно сделал. Нечего тут шляться всяким королям, — неожиданно с улыбкой ответила Ламия, а затем направилась к изгороди, за которой находилась стая диких зверей.
Без защиты, без страховки она вошла в вольер и прикрыла за собой решётку, поворачиваясь к волкам. Дрессировщицы поспешно вышли за ограждение с другой стороны, оставляя королеву наедине со зверями. Женщины отступили в сторону от изгороди. Никандр, видя это, невольно напрягся, забеспокоившись за безопасность Ламии.
Она обошла стаю по кругу, а затем замерла перед самым крупным зверем — видимо, вожаком. Смотрела пристально ему в глаза, тот не отрывал взгляда от неё. Так продолжалось не меньше нескольких минут. Они стояли друг перед другом неподвижными статуями. Никандр переводил обеспокоенный взгляд с одной на второго, на свиту королевы в стороне. Девушки, как и он, вытягивали шеи, чтобы увидеть, что происходит за изгородью.
Волк первым отвел взгляд и медленно склонил голову к земле. Следом за ним точно так же королеве друг за другом медленно поклонились и остальные.
Ламия наконец пошевелилась, переступая с ноги на ногу и откидывая назад полы плаща, чтобы присесть перед вожаком.
— Сердце, мой любимый мальчик, соскучился? — ласково, но в то же время твердо, без заискиваний поинтересовалась женщина, протягивая руку к волку. Тот медленно, настороженно приблизился и ткнулся в её ладонь носом, подобно собаке.
Никандр удивлённо продолжал следить за тем, как королева аккуратно дотрагивается до шерсти зверя, тот смотрит на неё, принюхивается, фыркает и пытается увернуться от её руки. Мужчине при каждом резком движении волка казалось, что он готов схватить Ламию за запястье клыками, а женщина даже не вздрагивала, как и не реагировала на то, что её со всех сторон обступают другие звери. Она дотронулась ещё до нескольких волков, кому-то дала понюхать себя. И выглядела среди них так же величественно, как ранее в обществе короля. Звери заглядывали ей в лицо, толкались и пытались поймать её взгляд, словно околдованные, очарованные.
Никандр считал, что Ламия играет с дикими зверями, дотрагиваясь до них, но вскоре понял, что это не так. Она осматривала их.
— Что с лапой у Черной? — поинтересовалась она грозно, обращаясь к женщинам-дрессировщицам.
— Порезалась где-то. Подступиться к ней не удается. Сердце не отходит от неё, — отчиталась та девушка, с которой по-дружески общалась королева. — Ламия, ты тоже не трогай её. Он кинется.
Никандр практически не видел, что происходит за изгородью, различал лишь выглядывающую черную голову королевы среди серого меха животных. Но по её грозному крику: «Пшёл прочь!» — понял, что королева предупреждения не послушала.
— Ламия! — обеспокоенно позвала дрессировщица, поднимаясь на носки, чтобы увидеть, что происходит.