Сказания Фелидии. Воины павшего феникса (СИ)

— Гаспер, — позвал он, не обернулся, но ощутил рядом тень подошедшего брата, — а не все ли равно, что мы думаем по-разному.
— Может и все равно, — прозвучал бесстрастный ответ,? я просто хочу, чтобы ты видел жизнь такой, какая она есть, а не надевал на нее намеренно, разноцветную маску.
Гаспер вышел вперед и тоже взглянул на огонь.
— Столько лет прошло и снова горит в Аборне свет, — промолвил он задумчиво, — как бы они ни старались все уничтожить.
— Ты о правителях? — догадался Рид.
Гаспер немо кивнул.
— Они всегда играли и будут играть ценой наших жизней. А мы не сопротивляемся и сами напрашиваемся в герои их забав. Все верим в чудо. Как глупо, — Гаспер скучающе поморщился. — А чудес не бывает, Рид.
— Но это — закон жизни. Не мы его установили, не нам и противостоять.
Гаспер только глухо усмехнулся мысли о безграничной бездне наивности, которая звалась его родным братом.
— А кто установил? — спросил он едко, от чего Рид обиженно потупился. — Боги? Какие Боги, Рид? Вся Фелидия молилась Великому Совету, а пришел к власти Маниус и как-то сразу рассорились сестры-богини, Аталию изгнали, а Зату, единственную и неповторимую, посадили на трон? И теперь все только ей и поклоняются! Как-то странно все это, не находишь?
— Так сказали жрецы, а им виднее, — пробурчал в сторону Рид.
— Жрецы? Любой жрец, прежде всего человек, который хочет жить. Всем жрецам нож к горлу приставили и заставили сказать то, что выгодно королю. Нет никаких Богов, Рид.
— Конечно, ты прав! — раздосадовано воскликнул Рид. — Конечно, Гаспер старший, умный, сильный, в отличие от меня. Только, ты тюфяк!. Зарылся в своих разумных суждениях и не видишь того, что люди просто хотят верить! Они все так устроены! И я тоже. И в отличие от тебя, я хочу верить, что жизнь продолжается, идет вперед, а не застаивается на месте! Да, мне тоже больно от всего того, что произошло на этой земле! Но это ПРО-И-ЗО-ШЛО! Это осталось в прошлом. Жизнь не остановилась. И чем стоять и нудить о том, что все плохо, я лучше буду идти дальше и знать, что рядом с плохим всегда есть что-то хорошее. И во власти, и в религии, и в законах жизни так же. Только ты меня все равно не поймешь.
Гаспер молчал. Сказать он мог еще многое, только не видел в том смысла. Рид не умеет владеть мечом, ни разу в жизни лука в руках не держал, резался то и дело кухонным ножом по неосторожности, но в упрямстве его всегда сложно было одолеть. Никогда не послушает совета или наставления, если что-то крепко вобьет в свою молодую, горячую голову.
Рид развернулся и пошел прочь от брата, к лестнице, чтобы спуститься в город и присоединиться к приемным родителям в их вечерней трапезе. Солнце уже село, стремительно и неотвратимо стягивали землю сумерки. Гаспер смотрел, как на глазах менялся Аборн, как превращаются хмурые развалины в волшебное царство, где каждое дерево и камень — дивный зверь, хранящий вековые тайны. Под легкой кистью ночи, смешивающей темные краски, город перерождался и оживал.
Гаспер вгляделся темноту теплого, летнего вечера и почувствовал, как оттаивает околевшее сердце. Подумал с едва уловимой улыбкой о брате и его светлых, безоблачных мечтах. Может, Рид был и не так уж не прав. Время продолжает свой путь. Люди рождаются, взрослеют, умирают. Города строятся, рушатся, возрождаются, чтобы снова пасть. Так было до них, так будет и после. Человек — песчинка в этом потоке-водовороте, но и у нее свой путь. Никогда не знаешь, где, когда и как он оборвется. Но нужно пройти. С честью, по совести, с достоинством. Чтобы потом никому за тебя не было стыдно.