Разбитый сосуд (ЛП)

- По-моему, звучит как совершеннейший вздор. Если ты и тебе подобные занимались полезным делом, вместо того, чтобы порхать с одного приёма на другой, как болотные огоньки, вы бы не скучали.
Джулиан пристально поглядел на письмо.
- Быть может, я сделаю что-то полезное.
 Глава 4. Достопочтенный Чарльз 
 
Следующим утром Ада Грэнтем сидела возле очага и разбирала пряжу. Счастье, что погода была не такой холодной, и огонь не нужен – мама велела беречь уголь. Ада даже открыла окно, так что до неё доносился стук экипажей со всей Грин-стрит и крики уличных торговцев. Она едва различила звук кареты, остановившейся у их дома. Но, конечно, не могла не услышать восторженный крик своего младшего брата Джеймса:
- Это Чарльз!
Ада бросила работу и замерла на мгновение. Потом поднялась, подошла к окну и встала сбоку, чтобы видеть, что происходит, оставаясь незамеченной. Её двоюродный брат, достопочтенный[16] Чарльз Эвондейл как раз выпрыгнул с места возницы в роскошном кабриолете. Его «тигр» – грум, что ехал на запятках – теперь держал лошадь под узцы.
Из дома выбежал Джеймс. За ним шли мама с младшими дочерями – Эммой и Лидией, которым сейчас было пятнадцать и тринадцать. Все были одеты в парадное. Мама, страдавшая от простуды, куталась в поношенную мантилью, а поверх шапки надела огромный чепец.
Чарльз приблизился, взял миссис Грэнтем за руки и поцеловал её в щёку.
- Доброе утро, тетя Дот! Я рад видеть вас здесь и сейчас. Как ваша простуда?
- О, чуть лучше, но, я боюсь, скоро она вернётся. Как поживает ваша мать? – миссис Грэнтем и леди Кербери, мать Чарльза, были сёстрами.
Чарльз рассказал о родителях, что сейчас были в своём загородном доме. Эмма и Лидия неловко переминались позади, робея перед своим великолепным кузеном, но Чарльз говорил с ними так просто и мило, что их смущение быстро прошло.
Джеймс подпрыгнул.
- О, Чарльз, а ты покатаешь меня в экипаже?
- Джеймс… – начала миссис Грэнтем.
- Пожалуйста, мама, я так хочу покататься с Чарльзом. Может мы пойдем за штанами в другой раз?
- Ты не должен говорить это слово при дамах, Джеймс, это вульгарно. Называй это «необходимостью».
- Да, хорошо. Может мы пойдём за необходимостью в другой раз?
- Лучше пойти сегодня, старина, чтобы покончить с этим быстро, – посоветовал Чарльз. – А я прокачу тебя по парку, когда приеду в следующий раз, – он замолк на мгновение, и небрежно спросил. – Ада дома?
- Я… Я не уверена… – замялась миссис Грэнтем.
- Почему, мама, вы же знаете, что она же в гостиной, – удивился Джеймс.
- Прекрасно! – воскликнул Чарльз. – Я пойду и пожелаю ей доброго утра, хорошо? Не нужно меня провожать, я не хочу задерживать вас. Могу я предложить вам свою коробчонку и услуги Джейка? – Он указал на грума.
- О нет, мы пойдем пешком, это недалеко… Хорошего дня, Чарльз.
Мама смотрела на него с сомнением, но потом всё же повела своих детей дальше по улице. Джеймс то и дело поворачивался и тянул шею, разглядывая Чарльза и кабриолет.
Ада поспешно отошла от окна и снова взялась за работу. На лестнице раздались оживлённые шаги. Миг спустя в дверях появился Чарльз.
- Здравствуй, ангел мой.
- Здравствуй, дьявол мой, – ответила она с улыбкой.
Он вошёл, уселся на подлокотнике дивана и засунул руки в карманы брюк, отчего фалды сюртука накрыли их.
- Что это ты делаешь?
- Перебираю пряжу. Все цвета перепутались.
- А её нужно перебирать? Почему бы не оставить все нитки вперемешку, как радуга?
- Ты хочешь, чтобы мы были похожи на уличную труппу?
- А почему нет? Я думаю, вы все были бы чудовищно привлекательны в чулках всех цветов радуги, как арлекины, – он немного покачал ногой, потом поднял глаза. – Твой поклонник вернулся в Лондон. Я сегодня видел его в клубе.
- Ты о майоре Торндайке?
- А что, – весело спросил Чарльз, – есть ещё один?
Как она не старалась сдержаться, немой вопрос читался в её глазах: «Я не знаю, Чарльз – есть ли?»
 
Он резко вскочил, закружил по комнате, потом остановился у окна спиной к Аде.
- Послушай, я не собираюсь совать нос не в своё дело. Но я – самый близкий к отцу или старшему брату человек, что у тебя есть. Я не могу оставить это в покое – я хочу знать, всё ли в порядке. Я имею в виду – ты примешь его предложение?
Она перестала возиться с пряжей и сжала руки.
- Если майор Торндайк сделает мне предложение, – ровно сказала она, – я дам ему согласие.
- А ты думаешь, он сделает?
- Я почти уверена. Он писал мне всё время, пока был на службе в Ирландии. Последнее письмо очень красноречиво говорило о его намерениях. И это не тот человек, что делает что-либо, тщательно всё не обдумав. Он долго размышляет над любым решением, а потом твёрдо его принимает.
- Настоящий Гераклов столп. Что же, уверен, что желаю тебе счастья. Мне говорили, что у него всё-таки сгибаются колени, но своими глазами я никогда этого не видел. И он улыбается не реже раза в год, на Рождество, между одиннадцатью и полуднем.
- Я знаю, что он не очень весёлый, – Ада печально улыбнулась. – Я выйду за него не поэтому.
- Только не говори, что это будет брак по любви – я знаю тебя с пелёнок, и знаю, что ты не могла полюбить такого старого сухаря.
- Я не люблю его. Но уважаю. Это хороший и честный человек. Он будет отличным мужем и отцом.
Чарльз поморщился.
- Пожалуйста, Чарльз, попытайся понять. Я старшая из шести детей. Маминой ренты едва хватает на уголь и свечи. Сегодня ей пришлось вести детей за одеждой, и мы полночи думали о том, как сможем за неё заплатить. Мама беспокоится, что Эдварду придётся оставить университет – на него просто нет денег, я ведь остаются ещё Ричард, Джеймс и девочки. Как я могу отказать человеку, у которого есть столько денег, и который готов щедро помогать нам? Если бы майор Торндайк был порочным или отталкивающим человеком, я бы не подумала выходить за него. Но я не могу отказать ему лишь потому что он не… Потому что он – не мой идеал.
- Но зачем тебе так спешить? В Лондоне есть полно юношей, что тебе понравятся больше, хоть и денег у них чуть меньше.
- Я не могу отказывать ему, надеясь, что найдется кто-то получше. Майор может оказаться единственным шансом на хорошее замужество. Мне двадцать два, у меня нет приданного, и я знаю, что некрасива.
- Ты хороша, – только и сказал он, хотя глаза говорили намного больше.
Она почувствовала укол боли и разочарования. Зачем он проводит их обоих через это?
- Чарльз, я слышала, твой брат охотится в Шотландии. Почему ты не поехал с ним? Это было бы проще…
- Не говори мне о Шотландии – этом мрачном, варварском, кошмарном месте, полном туманов! Я бы лучше оказаться в аду!
Она удивлённо моргнула.
- Чёрт побери, прости меня, Ада! Мне не надо было врываться сюда. Я не хотел приходить, видит Бог, это бессмысленно, я просто не мог ничего с собой поделать…
- Сядь, Чарльз, – мягко сказала она.
Он пододвинул стул и сел рядом, сгорбившись и сложив руки на коленях. Его тёмно-золотые волосы мягкими завитками ложились на затылке. Ада очень хотелось мягко прикоснуться к ним. В горле пересохло. Сердце будто бы не помещалось в груди. Она сделала глубокий вдох.
- Я думаю, что ты чувствуешь себя виноватым, Чарльз. Из-за моего брака с майором Торндайком. Ты же знаешь, что не должен. Пусть нас с тобой сватали ещё детьми, это не значит, что мы должны быть вместе сейчас. Я никогда не верила, что… – она попыталась снова. – Я знаю, ты младший сын. Наследство перейдёт к твоему брату. Если ты хочешь продолжать жить так, как живёшь сейчас, тебе нужно жениться на деньгах. Я всегда понимала это…
 
- Нет! – он схватился за голову. – О Боже, ты совсем ничего не понимаешь!
- Чего? – взмолилась она. – Чего я не понимаю?
Он застыл и закрыл глаза.
- Мне лучше пойти. Здесь я не сделаю ничего хорошего. Если я понадоблюсь тебе, просто напиши. Я сразу же приеду.