До легенды новой эры (СИ)
— Я машина высшего класса. — Андрей внимательно осмотрел фрагменты. — Создатель дал мне способность читать информацию с самых разных носителей, с каких знал и какие только были.
И ваше счастье, что меня создали тридцать лет назад, и Шангаи в этом принимали участие.
Андрей положил левую руку на стойку ладонью вверх и коснулся своего запястья: часть его кожи пропала, преобразовавшись в разъем, идеально подходящий под чип.
— Там совсем мало, — через несколько минут произнес он, вынимая фрагмент, — это похоже на предсказания, как делали века назад те, кто называл себя Оракулами:
«И засияет вспышка на горизонте, И развеется пылью небо, Тогда выживут лишь трое, Самых сильных своего вида.
Принесет она смерти живого, Но не обычного, не нормального, И затуманенного взора
Не спасет его сила».
— И все? — упавшим голосом уточнила Кира.
— Замечательно, — Самира оперлась лбом на руку, — сведения про зло, — от сарказма в ее голосе друзья поежились, — про предков. Но вместо этого Предсказания! Просто туманные предсказания! — Уже Хранительница в гневе стукнула кулаком, оставив внушительную вмятину на столе.
— Харон! — Шангай мягко коснулась ее руки, — не давай гневу брать верх.
Хранительница помотала головой и одернула руку.
— Я злюсь, Шет, на Меймора, на туман и ваши чипы!
«Прости, сестренка», — прозвучал в ее голове голос брата.
— Твою ж за ногу! — от следующего удара вмятина на столе стала еще глубже.
— Харон, — предостерегающе проговорила Кира.
— Дикая Хранительница с дикой Силой, — насмешливо раздалось позади: на входе из центра с ничего хорошего не предвещающими выражениями лиц стояли Сони и Лони.
Со следующим движением Харон в них полетел близстоящий стул.
— Убью, — прохрипела Хранительница.
Глава 8
Как и все харонцы, в сумерках Меймор видел лучше, чем при очень ярком освещении. И внезапно зажегшийся свет парень воспринял немного болезненно. Он не знал, сколько времени просидел в этой пустой комнате без окон, с тех пор как исчез зал ТВТ с застывшей сестрой. Он все еще видел ее взгляд, и в какой-то момент казалось, слышал ее голос.
«Прости, сестренка», — с горечью подумал юноша.
Перевоплотиться в Рыцаря, сделать проход в стене и отправиться искать Рыжую, не составило бы труда, если бы не лежавшая без сознания Биарта. Оставлять ее одну он не хотел, как и ходить с ней на руках неизвестно где.
«На выходе могут подстерегать ловушки. Я могу рисковать собой, но не ей».
Его глаза постепенно привыкли к свету.
«Скорей бы ты уже очнулась».
Меймор слегка провел рукой по лицу девушки, невольно любуясь ей.
Биа открыла глаза и с удивлением посмотрела на парня:
— Что ты тут делаешь?
— То же, что и ты. Биарта, не делай вид, что ничего не понимаешь. Скоро узнаем, зачем Рыжая переместила нас сюда.
— Меймор, откуда ты знаешь ее?
— Все еще не поняла, — грустно вздохнул он.
За спиной юноши развился черный плащ.
* * *Увернувшись от стула, девушки из БСЛ бросились врассыпную. В руке Харон заблестели кольца, а Сони материализовала дангероус с острым лезвием посередине.
— Эта Сила и, правда, бешеная, — прошептала Лони.
— Поговори мне еще, — глаза Харон опасно заблестели, Защитница собралась было замахнуться рукой, но вереница камней, обвившая все тело, не дала это сделать.
— А ну, успокойся! — следующим движением Нибуру резко «впечатала» ее в стену, а Шангай, угрожающе рыча, встала перед БСЛ.
— Харон! — вторая Хранительница крепко прижала предплечье к ее горлу, — слушай сюда, — силы в хрупкой на вид Нибуру оказалось не мало, — знаю, Сила меняет, ты можешь спокойно убивать, драться без сожалений — это своего рода механизм защиты для психики. Но бывают побочные эффекты. Харон, чтобы ты ни не поделила с ними — убьешь этих двух — убьешь не врагов — и это шаг до падения. А знаешь, что делают Лорды — отбирают Силу у Падших
Хранителей.
— А могут? — на удивление спокойным голосом поинтересовалась Харон.
— Они для того и существуют, — вздохнула Нибуру и убрала руку и камни.
— Что еще за новости про Падших? — поинтересовалась Харон.
— Те, кто направляют Силу во зло. Не до того сейчас, — одернула Шангай, — у нас туман, пропавший Рыцарь и прочее.
— И драки в центре запрещены, — запоздало прокомментировал полу-робот, но тут же под взглядом всех остальных предпочел молчать дальше.
— Эй, СЛ, — обратилась Харон к девушкам, — ладно, опускайте оружие, переговоры вести будем.
— Делать нам больше нечего! — Сони только крепче сжала дангероус. — Этот ваш Черный
Рыцарь заманил сюда Бони, прислал ей сообщение с просьбой о встрече! Где она? Что вы с ней сделали? — глаза девушки, едва видимые за маской, горели ненавистью.
— Где-где, — Харон ругнулась, — с нашим идиотом-Рыцарем в ловушке рыжей «принцессы»
Бангина.
— А меня больше волнует другое, — проговорила Шангай, пристально рассматривая дангероус
Сони, — ты как научилась оружие создавать, а?
Та в ответ лишь усмехнулась.
— Ллойд? — полувопросительно произнесла Лони, — отходя в сторону Хранителей. — Сони, что-то не так.
— Ты всегда была умней остальных, — фыркнула Харон.
— Замолчи, — лезвие дангероуса Сони опасно сверкнуло. — Вы ничего не знаете о Силе Ллойда!
Ничего!!!
* * *— Разочарована? — губы Рыцаря изогнулись в грустной улыбке.
— Я? Не то, что…удивлена! — пролепетала Бони.
Девушка тоже попыталась улыбнуться. «Меймор не такой уж и плохой. Наверняка, в Рыцаре проявились его лучшие качества», — подумала она.
— Меймор, то есть Черный Рыцарь, а ты все время помогал нам, зная, кто я?
Юноша кивнул.
— У меня были причины не открываться тебе. В начале по просьбе Бэрта, а потом ради твоего же спокойствия.
— Тот случай, — девушка опустила голову, стараясь сдержать слезы, — ради нас ты пошел на такую жертву.
— Я уже говорил тебе, и повторю снова — в том не было твоей вины, — его рука коснулась лица девушки, стирая слезы.
— А почему фрагменты забираешь?
Вздохнув, Рыцарь все-таки объяснил, что не доверяет Бэрту, что должен вначале сам проверить информацию оттуда и тому подобное. На секунду он задумался, но, посмотрев в чистые голубые глаза девушки, добавил:
— А еще из-за сестры. В семь лет я оказался на пороге дома сирот, рядом с ней, ничего, кроме наших имен, не помня о прошлом. Обследования, беседы с врачами и даже помощь госслужб — но ничего о наших родителях. Их лица и имена расплывались в памяти. Одно имя из прошлого я помнил, но «его не существовало» — вот вердикт. Как и не существовало нас. Может быть, я сам выдумал наши имена. Но эта маленькая девочка — моя сестра, в этом я не сомневался. И насколько мог, заботился о ней.
В доме сирот все было не так у и плохо. Просто ты рано начинаешь понимать, что одного ума мало и надо быть сильным — не ради себя, ради нее. Чтобы никто не посмел и пальцем ее тронуть. Ты сам накладываешь обязанности на себя и не жалеешь об этом, потому что кроме сестры никого не осталось. И единственное, что тебя гнетет — невозможность быть с ней все время. Пусть вам и позволяют видеться чаще обычного, но этого мало. В четырнадцать я, как и все, определился с тем, чем хочу заниматься, пошел в колледж, нашел подработку. Через два года мне удалось получить право опеки, и я привел Сэм в нашу собственную квартиру. А потом, время прошло очень быстро, и уже ей исполнилось пятнадцать. И она начала искать правду. И искать себя. Но делала это весьма своеобразными способами. А мне приходилось забирать ее из мест не самых приятных — от клубов до участков
ОЧС. Благо, в итоге она образумилась. Я и сам, казалось, смирился с тем, что прошлое останется в неизвестном прошлом, пока не увидел фрагмент базы Шангаев. Той самой базы, где хранилась информация обо всем — от политических интрига прошлого до видных деятелей