Судьба и свобода (СИ)

— Можно, я тут спать буду? — тихо спросил Алекс отвлекшись от своего занятия и показывая на полюбившееся ему прошлой ночью место.
— Да, — прошептал Тони. — Спи, где захочешь… Хочу тебя…
— О, Ти… Да, да!
***
Алекс лег на спину и обнял Тони. От осознания того, что они снова вместе, что Алекс пришел к нему, что он не потерял свое счастье, Тони срывало крышу. Ему казалось, будто оба они сейчас были единой птицей, и каждый толчок, словно взмах крыльев, увлекал его в безумие. Еще немного — и из его сердца, из его губ вырвется слово, только одно слово, заполняющее целиком и грозящее взорвать жизнь окончательно и бесповоротно. Он целовал, прикрывая глаза, Алекса в губы, пытался сдержать разгорающийся в душе пожар и продолжал двигаться. Алекс, будто специально, делал все, чтоб разжечь его чувство еще сильнее: смотрел в глаза, тянулся за поцелуями, все чаще и откровеннее подавался ему навстречу, стонал громче и громче, наверняка даже не догадываясь, насколько еще и этим возбуждает сейчас сильнее. Движение за движением, стон за стоном, ярче, быстрее, громче…
Алекс чувствовал, что вот-вот все-таки закричит, не выдерживая того, что творил с ним Тони. Со знанием дела тот доводил его до беспамятства, уже в который раз. Ни один вздох Алекса не оставался без чуткого внимания. «Люблю! Люблю!» — выдыхал он безмолвно в рот Тони. Тот целовал его долго, часто. Имел так, что Алекс метался, сам не зная, чего же он хочет больше: чтоб эта пытка закончилась или чтоб она продолжалась вечно. Ощутив еще один, уже просто невыносимый удар, он все-таки закричал…
Тони больше не мог сдерживаться… Жить… Торопиться… Сейчас… Ведь «потом» может не наступить… Никогда… Сердце разрывалось от счастья…
— Люблю тебя, Ал! — вскрикнул он.
Тони почти упал на Алекса, в последний момент удержавшись на руках. Закрыл глаза, ложась сверху, и выдохнул тихо еще раз:
— Люблю…
У Алекса потемнело в глазах. Он все еще тяжело дышал. Кажется, у него дрожали ноги. И руки. Он обнял Тони и не веря своим ушам, только едва слышно шепнул:
— Это правда? То, что я услышал сейчас?
— Да.
Это краткое, тихое «да» обрушилось будто ударом на Алекса. Он чувствовал, что Тони пытается скатиться с него, и не отпускал любимого. Он ведь его больше никогда не отпустит. Ти, спасший ему жизнь, обогревший его своим теплом тогда, когда он так нуждался в поддержке, любит его! А он, как последний дурак, стеснялся сказать о своих чувствах, думая, как теперь «принято» или «не принято» говорить о том, что на сердце.
— Я тебя тоже люблю, — тихо сказал Алекс.
— Правда? — только и смог повторить Тони слова любимого, глядя ему в глаза.
— Да.
Они оба долго молчали. Наконец Алекс смог отпустить своего Ти. Тот лег рядом.
Успокоившись немного, Тони вздохнул:
— Завтра есть нечего. Придется в магазин вечером идти.
— Давай вместе сходим?
— Давай…
***
Утром Тони растолкал Алекса в полшестого утра. Тот побудке поддавался плохо, но все же приполз на кухню, когда Тони дожаривал яичницу. Запах еды, судя по всему, действовал на Алекса куда лучше будильника и даже поцелуев. Поставив перед другом тарелку, Тони сел напротив него. Он любовался Алексом и едва сдерживался от того, чтоб разложить его, заспанного, время от времени трущего глаза и зевающего, прямо на столе, а затем вспомнил, что он еще чуть не забыл сделать. Он поднялся и пошел в гостиную. Вернувшись, подошел к доедающему булочку Алексу и обнял его.
— Ал, это тебе, — Тони положил перед ним на стол ключи.
— Ти! — только и смог прошептать Алекс. — Чтоб я не потерялся, да?
— Да, — тихо ответил Тони.
Алекс помолчал, но потом спросил:
— А ты много кому ключи давал?
Тони прижал его крепче к себе.
— Ревнуешь?
— Очень, — вздохнул Алекс.
— Никому не давал… И не только ключи не давал много лет.
— Серьезно?!
На душе у Алекса стало почему-то очень тепло. Тягостное, мучительное чувство ревности, нахлынувшее на него тяжелой волной при мысли о том, сколько еще других людей были, кроме него, близки с его, его, черт побери, Ти, постепенно растворялось в теплом шепоте Тони, обнимающего и целующего в макушку поначалу нежно и ласково, но затем все более настойчиво и страстно.
 
— Угу…
— Ревность — это так тяжело, — вздохнул Алекс.
— Я, если представляю себе, что ты с кем-то другим, убивать готов, — тихо сказал Тони.
— У меня то же самое, — ответил Алекс, — я совсем не сторонник свободных отношений.
— И я…
Алекс зацеловывал Тони, задрав ему футболку, и чувствовал, как тот в ответ на ласку обнимает его все крепче. Он начал стаскивать с любимого шорты, что было уже непросто сделать.
— Ал! Ты что творишь?! Я ж тебя сейчас прямо на столе разложу!
— И на работу опоздаешь…
— Не опоздаю…
— Тогда сделай это…
— Хорошо…
***
Вечером, вернувшись домой вовремя, Тони заметил в прихожей кроссовки Алекса. И тут его воробушек, снова почему-то взъерошенный, вылетел из гостиной с радостным воплем:
— Ты пришел, Ти! — улыбнулось его счастье.
«Радость моя», — думал Тони, снова крепко прижимая его к себе. Ему очень хотелось сказать нежность вслух, но он стеснялся. Хотелось звать любимого «воробушком», «солнышком»… Он целовал Алекса и не мог остановиться. А Алекс… Отвечал отзывчиво на его поцелуи, обнимал в ответ, как зверек терся, так сладко, до боли…
— Я рисовал. Ты не возражаешь, я там на твоем письменном столе… Немного того?
— Не возражаю, Ал! Собирайся, пойдем за продуктами.
— Идем!
Тони заглянул в комнату. Да, его чистый, убранный стол был, кхм, «немного того» — завален блокнотами, карандашами и смятыми листами бумаги. Он вздохнул. Что ж, «у всех свои недостатки». Разведение хаоса — еще не самый страшный.
***
В магазине, когда Тони завис возле полок с вегетарианской едой, Алекс очень удивился:
— Ты ж вроде мясо ел? Чего возле этой травы застрял?
— Оно вкусное… — задумчиво ответил Тони.
— Да? Никогда не пробовал. Идем!
— Сейчас…
— Ти, да что ж ты там вычитываешь-то так?!
— Срок годности…
— О-о-о…
Алекс смотрел на друга, тщательно перебирающего содержимое их тележки. Когда он услышал, что они, оказывается, закупают «ингредиенты», а не «еду», то чуть не заржал. Но потом вспомнил, как Тони передернуло при взгляде на свой письменный стол, заваленный им всего лишь совсем чуть-чуть, и подумал, что разборчивость в покупках и стремление наводить порядок — не самый страшный «грех». То, чем Тони его угощал, было очень вкусным, а пространство рабочего стола и освещение — продуманным и правильным. Когда он сел на стул, то почувствовал, будто находится в «центре управления полетами», настолько мебель была удобной. Работалось ему очень хорошо. Оставалось надеяться, что его спонтанность и способности устраивать «фейерверки» будут дополнять организованность и упорядоченность любимого.
***
В субботу утром Тони разбудил скрип кровати.
— Scheiße! — выругался спросонья он. — Ты куда в такую рань собрался? Сегодня ж выходной.
— Бегать. Я два месяца пропустил.
— Ты и так красивый до умопомрачения! Может, поспишь еще, а?
— Угу, красивый, — кивнул Алекс. — Когда надо ради здоровья тренироваться, кто угодно хорошо выглядеть будет. Я от отчаяния уже было забил на все, болел еще, а теперь вот дальше тяну свою тушку. Может все же удастся тут зацепиться как-то. Студентам ведь много работать нельзя по закону. Я работал, но все временное. Если родители согласятся еще оплачивать мое пребывание здесь, — он тяжко вздохнул, вспоминая, что ему доводилось выслушивать последние годы от отца, — буду пытаться получить визу для поиска работы.
 
Тони сочувственно посмотрел на любимого.
— Мне, кстати, тоже врачи намекнули, что пора за собой следить начинать.
— Тогда давай вместе бегать, — улыбнулся Алекс.
Тони накрыл голову подушкой и мученически застонал.