Живые в эпоху мертвых. Дилогия
В тот самый миг старик ощутил, что теперь нет для него человека ближе, чем Валерка. И с этого момента он больше не одинокий всеми забытый старик - теперь он дедушка.
Рассиживаться им не дали. Подошел высокий строгий врач, с таким типом лица, которое любят рисовать художники на картинах, изображающих Христа или святых. Слегка сутулая худощавая фигура в белом халате не могла укрыть собой, мельтешащую сзади, медицинская сестричку. Сестра слегка испуганным голосом чирикала что-то невнятное, наверное, стараясь о чем-то предупредить старика. Только старик уже не мог разобрать, что она лопочет.
- Здравствуйте, меня Илья Александрович зовут. Я - доктор. Вы не могли бы на минутку со мной в коридор выйти? - учтиво сказал врач и сразу же успокоил Валерку: - Валера, ты не беспокойся. Вернем мы тебе дедушку, но сейчас он делает очень нужную и важную работу для других детей. Ты мальчик взрослый и должен это понимать. Хорошо?
Выпущенный из рук деда, Валерка устало вмялся в скомканную подушку и кивнул, но не головой, а только глазами, выражая свое согласие и покорность судьбе. Неожиданно встретив старика считанные минуты назад, он вернул себе маленький кусочек прежней счастливой жизни. Он боялся, что у него этот кусочек отнимут, и Валерка был готов на все, чтобы не потерять эту маленькую частичку себя самого. Валерка был готов ждать, терпеть, соглашаться с чем угодно, врать изворачиваться, умолять. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным как сейчас. Казалось, что судьба может обмануть его в очередной раз, и он потеряет и эту маленькую спасительную соломинку.
Сестричка присела на край Валеркиной кровати:
- Потерпи миленький. Ты не расстраивайся, теперь у тебя все будет хорошо. Теперь дедушка будет рядом с тобой. Выздоравливай скорее.
Она улыбнулась ему ласковой материнской улыбкой и взъерошила мокрые от испарины волосы на голове.
Валерка стал усиленно повторять про себя эти последние слова, как самую важную мантру своей жизни: 'Все будет хорошо. Все будет хорошо. Так же хорошо как раньше. Все будет хорошо'.
Старик поцеловал стриженную голову мальчика с неожиданно большими ярко красными ушами и послушно вышел вслед за строгим врачом. Сколько лет он мечтал о том моменте, когда сможет вот так просто поцеловать вихрастую детскую головенку. Какое это счастье рассказывать внукам на ночь волшебные сказки, забрасывая каждое слово в широко распахнутые глазенки, мастерить забавные поделки, прощать мелкие и не очень мелкие шалости, водить внуков за руку в старый сад за ароматной малиной, горячей от летнего солнца. Какое это счастье заслужить всей своей жизнью эту самую удивительную награду в жизни - быть дедом.
- Простите, мы не представлены,- сказал ему врач, когда дверь за ними закрылась.
- Федор Ефимович. Ефимычем меня все зовут, - представился старик.
- Федор Ефимович. Я понимаю ваши чувства. Разыскать потерянного внука среди этого безумия - действительно счастье. Но я рассчитываю и на ваше понимание. Поймите, мальчик перенес не бог весть что, ему нужен покой. Постарайтесь понять еще и других детей. В той палате все дети потеряли родителей. У всех без исключения очень тяжелое физическое состояние. Психическое состояние мне сложно оценить, у меня другой профиль. Я военный медик. Но я вас очень прошу. Не появляться в той палате какое-то время. Не буду вдаваться в подробности, но представьте состояние других детей, которые видят, такое чудесное событие. В некоторых случаях это действительно может поддержать и дать хотя бы иллюзию надежды, но в дальнейшем ваши встречи с внуком невольно будете причинять боль остальным детишкам. Вы понимаете меня?
- Конечно, понимаю.
- Мы ни в коем случае не будем препятствовать вашему общению с внуком. Мы постараемся устроить вас вместе, осталось только подобрать место для вас двоих.
- Да. Конечно, я подожду.
- Мы всегда говорим правду родственникам пациентов, - продолжил доктор. - Не буду от вас скрывать. Мальчика привезли в очень тяжелом состоянии. Его буквально выдернули из лап морфов. К тому же наложилось сильное токсическое отравление. Когда его привезли шансы, что он выживет, были пятьдесят на пятьдесят. Но за сутки он успел выкарабкаться с того света. Как пойдет выздоровление дальше - неизвестно. У мальчика много поверхностных ранений. Еще сотрясение головного мозга и ушибы внутренних органов. Было подозрение на компрессионный перелом, но его, слава Богу, не подтвердили. Ребенок весьма неплохо идет на поправку, и это радует. На вас сейчас ляжет еще и нагрузка по уходу за больным ребенком. Вы готовы к этому?
- Я все сделаю, как вы скажете.
- Идите прямо сейчас на сестринский пост и дайте информацию о мальчике. Скажите, что вы дедушка зайчика. Кстати как его на самом деле зовут?
- Терешкин Валера, - старик сам не знал Валеркину фамилию, и поэтому назвал свою.
Врач ему одобрительно кивнул, пожал обе руки, извинился и быстрым шагом ушел в сторону лестничной клетки.
Старик больше не помогал разносить ужин, а послушно пошел к высокой белой стойке из окрашенной масляной краской фанеры. Затем примерно десять минут улыбчивая медсестра с широким лицом и узкими запятыми очень восточных глаз, подробно расспрашивала его о мальчике. Старик честно рассказал все, что знал, кроме того, что они не родственники.
Место им нашли только к вечеру. Их поселили в маленькую каморку без окон, точнее там было маленькое зарешеченное окошечко прямо в массивной железной двери. Окошечко закрывалось металлической ставенкой, запирающейся на простой советский шпингалет. Сама ставня была настолько закрашена масляной краской, что казалась облитой толстым слоем пластика. Каморка была раньше кассой, и окошко выходило в коридор. Им даже умудрились подселить соседей. Причем поселили тройняшек. Три мальчика четырнадцати лет. Мальчишки были сильно истощены. Их привезли накануне.
Мальчики почти четверо суток просидели без еды и практически без воды в гараже. Они с родителями собирались уезжать, но когда добрались до гаражей, то их там заблокировали шустрые зомбаки. От ненужных провожатых смоги отбиться кое-как, отец убил пятерых самых шустрых, и у них получилось добраться до своего гаража. В гараже их ждало разочарование. Машину угнали. Ворота взломали старым воровским способом, натянули трос между, расположенными друг напротив друга, гаражными воротами и дернули его автомобилем. Семья посмотрела на разоренный гараж. Делать было нечего, нужно было быстрее убегать из гаражей, которые могли в любую секунду превратиться в западню. Спастись не получилось. Мертвых перед гаражным кооперативом стало слишком много.
Отец пытался расчистить путь из ружья. Матерый опытный охотник, обжигая пальцы, он торопливо вгонял патрон за патроном в горячий ствол верной двустволки, но мертвых было слишком много. На него мертвяки кинулись скопом и сожрали почти без остатка. Мальчишки с матерью смогли спрятаться в одном из гаражных боксов, который бросил открытым кто-то из убегающих владельцев. Дверь захлопнули в самый последний момент.
Мать обратилась часов через восемь. У нее было слабое сердце. Сердечный приступ пришёл к ней поздней ночью. Хорошо, что она успела разбудить сыновей. Они помогли ей спутать руки и ноги. Через четверть часа ее не стало, а еще через десять минут она стала зомби. Мальчишки не смогли убить мать. Они, найденными в гараже, лопатами затолкали ее под верстак и там заставили ящиками со всякими железками, негодными аккумуляторами и старыми покрышками на битых дисках. Было очень страшно. Артем, самый смелый из них, умудрился накинуть петлю из металлического троса на ноги зомби и привязать его к стойке железного верстака.
Вторую петлю с помощью старой швабры, он накинул ей на голову. Трос они все вместе натянули и завязали за нижнюю полку самодельного стеллажа из разномастных кусков металлолома.
Вот так и просидели мальчишки все эти дни в темноте и холоде, без крошки во рту, умудрившись выцеживать воду из лужи перед воротами с помощью трубочки, просунутой в узкую щель. Ночью вода перемерзала, а днем приходилось ждать когда, она оттает. Оживший труп родной матери постоянно толкался и скребся под верстаком, нагоняя такой ужас, что в зубы сводило судорогой. К тому же она воняла.