Живые в эпоху мертвых. Дилогия

  Ему снилось лето, большой травяной луг, свежескошенная трава, ее горячий летний запах. Прямо по колючей стерне в его сторону шал босоногая Софьюшка. Он не переносила, когда ее называли Софья или Софочка. Только Софьюшка или София. Она была в гармонии со своим имени. Сколько в ее милой головке было житейской мудрости, сколько в ее чудных очах было всепроникающего понимания. Казалось, что она видела тебя насквозь. Она видела насквозь всех вокруг, прощая им их жестокость и злобу. Как же ему не хватало его Софьюшки.
  Она шагала плавно, как будто плыла. Белое платье светилось в ярких солнечных лучах. Она улыбалась. Волосы на голове она распустила именно так, как он любил. Ее красивые волосы цвета гречишного меда. Сейчас они пахли по-летнему.
  - Миленькая моя, как же я тебя ждал.
  - Рано ты еще ко мне собрался, - улыбнулась она. - Не заслужил еще.
  - Да как же это не заслужил? Чем провинился? Чего не сделал?
  - Вставай!!! Поднимайся! Буди всех!
  Свет померк. Софьюшка начала таять как туман. Вокруг оставался только ее голос.
  - Проснись же ты, старая развалина! Людей спасай!
  Старик окончательно проснулся уже сидя. Сердце бешено колотилось. Он слышал ее голос. Только бы она не кричала.
  Внезапно ему в голову ударила мысль, напугавшая его до боли в животе: 'ЗАМОК! МАГНИТНЫЙ ЗАМОК! ЭЛЕКТРИЧЕСТВА НЕТ! ЗАМОК НЕ РАБОТАЕТ!'
  - Замок не работает, - машинально повторил он.
  От этого стало еще страшнее. Нижняя челюсть старика часто затряслась. Зубы щелкнули, да он язык чуть не прикусил.
  Дед рванулся и зажал ладонью рот храпящему Казаряну. Тот испуганно дернулся и попытался сдернуть руку старика.
  - Мертвые.
  Этого хватило, чтобы Казарян мгновенно замер, ухватив деда за руки.
  Адвоката слышно не было. Из-за стола доносилось сладкое тихое сопение влюблённой парочки. Умаялись бедолаги.
  Из подъезда доносились шаги. Разные шаги. Их было много. Дед еще позавчера выкрутил болтики из доводчика двери, да так и не вкрутил. Без электричества магнитный замок превращался в бесполезную железяку. ДВЕРИ БЫЛИ ОТКРЫТЫ!!!
  Старик прошептал Тамику:
  - Я бужу адвоката. Разбудите молодежь.
  Старик этого не увидел, а скорее почувствовал, что армянин кивнул. Адвокат спал чутко. Ему хватило одного того же слова: 'Мертвые'.
  С влюбленной парочкой возникла заминка. Они проснулись сразу, но долго не могли найти свою одежду. Как понял старик, они раскидали всю одежду по полу. Не к добру это было. Они шумели. Не громко, но шумели.
  Из-за двери донеся звон разбитого стекла. Старик кинулся к двери и нащупал на ней замок. К великому счастью металлический засов под замком был задвинут. Он повернул несколько раз маховик, задвинув ригель замка в пропиленное гнездо. Теперь можно было выдохнуть спокойно.
  Тем временем адвокат распахнул тяжелые толстые шторы на окнах. Появился хоть какой-то свет. Фонари на улице не работали, зато ярко светила луна. Зачем они сожгли все свечи? И смешно сказать - сожгли ради удовольствия. Приятный ужин, понимаешь.
  Люди собрались вокруг стола. Страх каждого ощущался физически. Не обязательно было даже видеть друг друга. На что им можно надеяться? Бежать? Но куда и на чем.
  На фоне тусклого лунного света появился силуэт адвоката. Он крадущимися шажками подошел к окну.
  С другой стороны окна туда же ударилось мертвое тело, полетели стекла, и в помещении показалась рука голодного мертвеца. Адвокат едва успел упасть на пол. Отскочить от резкого движения мертвяка было нереально. Все впали в оцепенение. Ожидая, что будет дальше. Холодный весенний воздух наполненный смрадом гниющих трупов и какой-то химией ворвался в салон магии мадам Ядвиги.
  В узкое окно, затянутое гнутой решеткой, лезли покойники. Они скрежетали зубами и скулили. Стук голов о металлические прутья пугал до коликов в животе. А что будет, если решетка не выдержит? Даже думать об этом было страшно. Адвокат полз на спине от кона, толкаясь пятками и локтями. Казарян вышел вперед и поднял адвоката за шиворот с пола. Проходя мимо старика с адвокатом в руках, армянин шепнул Ефимычу на ухо:
  - Пойдемте прятаться за стол, дедушка.
  Голос у него был на удивление спокойный. Старик на ощупь пробрался вслед за толстяком. Они впятером устроились за столом, сидя на матрасе. Окна не было видно, только жуткие звуки, рвущихся к ним, беспокойников, говорили о том, что успокаиваться еще рано.
  Старик оказался рядом с влюбленными, Кирилл и Валя сидели крепко обнявшись. Периодически слышались тихие поцелуи. Как раз под стариком было мокрое пятно на матрасе.
  'Энурез, что ли у них?' - подумал старик, но вслух ничего не сказал.
Глава 5
Кызя
Он сам не понимал - неудачник он по жизни или нет. Жизнь у него складывалась не хуже чем у других, да и жил он вполне неплохо, и страшных ударов судьбы он не испытывал, но постоянные мелкие неприятности преследовали его, слетаясь на его несчастную голову как мухи на мед. Непонятное прозвище 'Кызя' привязалось к нему еще в школе и упорно шагало с ним рука об руку по всей его жизни. Он не обижался, да и само слово было не обидное, скорее непонятное. Он даже не помнил, с чего это началось.
  Судьба его была предрешена еще с пеленок. Кызю угораздило быть единственным продолжателей рода потомственных разведчиков и чекистов. Его прапрадед был тайным информатором охранки. Прадеда по комсомольской путевке отправили в молодое революционное ЧК еще в двадцатом году прошлого века. Дед получил звание героя советского союза в годы великой отечественной войны. Отец Кызи был недосягаемой величиной, легендарным сотрудником службы внешней разведки.
  Родился и рос Кызя в одной из стран ближнего востока и вернулся на Родину предков только в одиннадцатилетнем возрасте. Первоначальная эйфория от возвращения на Родину про которую столько всего рассказывали, обернулось сначала удивлением, а потом полным разочарованием. Он не мог здесь жить. Здесь все было другое. Все было не так, как он привык. На Родине было просто ужасно. В школе он учился вполне успешно, умом Господь его не обделил, но и выдающихся успехов в учебе у него было. Школу он ненавидел. И дело было совсем не в учебе или учителях, да и на роль, травимого всеми, аутсайдера он не подходил совершенно. Кызя вполне успешно мог за себя постоять. В школе он был чужим. Он не понимал одноклассников, а одноклассники не понимали его. Языкового барьера между ними не было. От легкого восточного акцента он избавился относительно быстро. Его одноклассники жили по-другому. На Родине Кызе было не уютно. Конечно, он привык со временем и влился в общую массу, но ему хотелось вернуться обратно в ранее детство, в ту жаркую и пыльную страну. На Родине у него был один единственный друг - мальчик из соседнего подъезда на два года младше Кызи.
  После окончания школы он с помощью влиятельных друзей отца поступил в МГИМО. В недалеком будущем уже маячила дипломатическая карьера с разведывательным уклоном. И все шло нормально. Он даже нашел свое счастье. Счастье оказалось симпатичной абитуриенткой, заблудившейся в недрах альма-матер. Тем жарким изматывающим летом он был вынужден сдавать хвосты. Не смотря на то, что он еще в детстве он освоил фарси и еще пару восточных языков, да и на английском он общался свободно, все, что касалось грамматики и тонкого искусства письменной речи, это ему давалось с большим трудом.
  Бродя в унынии по полупустым коридорам, Кызя наткнулся на юное эфирное создание с наивными лучистыми глазами полными слез. Он благородно осведомился о причине горести и печали столь нежной особы. Ответ его ничуть не разочаровал - девушка заблудилась. Он довел юную бедняжку до нужного кабинета, а уже через два часа они обедали вместе в маленьком уютном кафе тихо притаившимся в лабиринтах улочек старой Москвы. Вернул он абитуриентку домой ровно в назначенные девять часов вечера. После придирчивого изучения его скромной персоны, семейство юного создания одобрило их знакомство.