Неожиданно мать!
Мотя обошла всю кухню трижды в поисках старого-доброго пластикового друга, но, увы, ничего похожего не нашла.
Имелась какая-то странная белая кофеварка. Что-то вроде мультиварки (не менее странной на вид). Белая варочная панель (это же она?). А вот чайника — не нашлось.
Мотя полезла шариться уже по шкафам. Ну вдруг этот любитель белого прячет всю разноцветную технику, чтобы глаза не мозолила и оставляет на виду только лучших из лучших, белых из белых!?
В шкафах и ящиках чистота. Как в больнице!
Все крупы по баночкам. Все так удобно, эргономично! Прям мечта!
Только вот проклятущего чайника нигде нет!
— Да что он, чай что ли не пьет!? — возмутилась Мотя вслух.
Скоро Серега заявит, что голоден и придется будить «Белоснежку», спрашивать, как добыть кипятка.
Мотя прикинула, что теоретически плита+кастрюля+вода=кипяток. Еще и бутылку можно заодно простерилизовать… Она полезла искать кастрюли, которые точно видела в одном из многочисленных шкафов. Нашлась, родимая! Мотя закинула туда разобранную бутылку и залила водой. Хоть что-то, теперь бы включить чудо-плиту.
— Понапокупают, блин!
Мотя стала тыкать кнопки, уже не стесняясь. У нее вообще-то ребенок! Некогда расшаркиваться.
Пик-пик-пик!
Плита недовольно пропикала, или довольно? Оно работает?
Мотя подняла кастрюлю и посмотрела на очерченный производителем круг.
Красным не горит…
Осторожно потрогала поверхность — холодная.
— Что за…
Цифры горят, пищит, шумит. Но не греет!
Мотя шумно выдохнула и снова окинула взглядом кухню. Ну неужели чайника все-таки нет!? Даже для бытовых нужд?
Мотя снова пошла рыться в шкафах, время поджимало.
Кухня была невозможно длинной и всюду все в коробках. Ну неужели и чайник еще не распакован? Он что, так и живет на одном кофеине?
Мотя пододвинула стул и полезла к верхним полкам. Нашла папку с гарантийными талонами, попыталась прочитать написанное от руки имя, но разобрала только «Роман Юрь… Лен...»
— Как курица лапой… ха! И это еще про меня так говорили…
Нашла коробку с грилем, с мясорубкой. Целый отдел с красивыми бокалами разных мастей. Холодильник с вином, где зависла изучая бутылки.
— Все сухое… кислятина, — объявила она и потеряла к холодильнику интерес.
Так, мало помалу…
— Пожарная тревога! — произнес приятный женский голос. — Покиньте пожалуйста помещение! Пожарная тревога! Покиньте пожалуйста помещение! Отключаю электроснабжение. Через десять секунд посылаю сигнал службе чрезвычайных ситуаций! Внимание…
Мотя испуганно дернулась, свет погас, все стихло. И только теперь стало ясно, что:
а) сильно шумела вытяжка, а теперь перестала. И Мотя ее явно не включала.
б) пахло пластиком, который Мотя явно не жгла.
в) был слышен топот, явно не предвещающий ничего хорошего.
— Мотя! — прорычал Роман, залетая в кухню.
— Я тут! — крикнула она, вдохнула едкого дыма и кашляя и спрыгнула со стула и бросилась на голос.
— Твою мать! — снова зарычал Роман, когда Мотя влетела прямо в него. — Соня! Пожар устранен, возвращай электричество!
— Включаю электроснабжение, — ответила Соня и всюду снова загорелся свет.
Роман стоял посреди кухни и держал Мотю за плечи. Его пальцы так крепко впивались в кожу, будто он был намерен ее прорвать и выдернуть пару-тройку ненужных костей.
В кастрюльке догорала бутылочка с клапаном, плита мигала и пищала, вытяжка активно всасывала дым.
— Объясняйся!
— Я хотела вскипятить воды… А чайник не нашла!
— А это? — Роман кивнул на кофеварку с таким видом, будто это обычное дело кипятить в ней воду.
— Эм… мне кипяток нужен, а не кофе! Алло!
— Это чайник, алло! — скривился Роман.
— В смысле?
Мотя потрясла плечами и Роман убрал руки, а потом мельком глянул на них, будто на чужие. Он тяжело дышал и явно был в гневе.
Мотя подошла к столешнице и в упор уставилась на кофеварку. Сверху кнопка, снизу подставка под кружку. Сзади шнур. А воду куда?
— Проточный чайник, — пояснил Роман. — Сюда жмешь — отсюда водичка. Еще вопросы? Может презентацию устроить?
— Если честно… давай, — кивнула Мотя, шокированная таким изобретением. — А то на чайник капец не похоже…
— А ты на человека, нуждающегося в помощи, капец непохожа, — вздохнул Роман и упал на стул. — Просто… за какие, блин, грехи, ты свалилась на мою голову? Я не обижал старушек. Не отнимал у детей конфеты. Не воровал (в отличии от тебя).
— Я…
— Эй! — Роман поднял руку, останавливая Мотю. — Ну что? За что ты мне?
— Если позволишь…
— Не особенно хочется, но так и быть, — скривился он.
— Ты просто смотришь на все в негативном свете, — она присела на соседний стул и скромно сложила ручки на коленках. — Дети — это счастье.
— А ты тут причем. Ты — самое настоящее горе. Луковое.
— А вот плита была холодная, а потом… — не удержалась Мотя, мечтающая разгадать тайну чудо-плиты, а Роман устало уронил голову на сложенные руки.
— По хорошему, пора сдавать тебя в полицию, Матрена!
Одиннадцатая. С добрым утром!— Ты выгонишь меня сейчас, или…
— Пошли, — мрачно вздохнул Роман и встал из-за стола.
Мотя кротко кивнула и встала, совершенно не радуясь тому, что сейчас могло произойти. Роман же подошел к варочной панели и с интересом покрутил в руках кастрюлю.
— Шустро… — сообщил он панели, а потом бросил кастрюлю в большой мусорный контейнер.
— Добавлю к списку долгов, — пискнула Мотя.
— Там уже на пожизненное рабство накопилось, — кивнул Роман. — Итак. Мотя — это индукционная варочная панель, индукционка — это Мотя. Знакомьтесь, дамы.