Бесконечный коридор

- Ну, как ты себя чувствуешь? 
- Ха! - отрывисто сказала Бетт. - Как, по-твоему, я должна себя чувствовать? Впрочем, откуда тебе знать? 
Голос её звучал хрипло, некоторые слова Пол разбирал лишь с трудом. 
- Ты... должна скоро поправиться. 
- Вот как? И, по-твоему, я снова стану прежней? Такой, как была? Скажи же, не молчи как истукан! 
- Мы позже поговорим об этом, когда тебе станет получше. 
- О Господи, хватит тут чушь пороть. Да ещё с таким лицемерным видом. Я же знаю тебя как облупленного. Тебе всегда было наплевать на меня. О, я знаю, ты был бы рад сейчас убить меня. 
- Ты не поверишь, Бетт, но это не так. Я виноват в случившемся так же, как и ты. Я готов смотреть правде в глаза и попытаться исправить хотя бы то, что ещё можно спасти... 
- Уходи отсюда! - выкрикнула Бетт. - Я видеть тебя не могу, медведь проклятый. Господи, если бы только знал, как я тебя ненавижу! Исправить! Что, черт побери, можно исправить? Неужто ты и правда считаешь, что мы с тобой можем измениться? Нет, здоровяк, я тебя по гроб жизни ненавидеть буду! А теперь - проваливай! 
Стиснув зубы, Пол шагнул к двери и уже взялся за ручку, когда сиплый голос Бетт остановил его: 
- Где Лорна? 
- Она уехала отдыхать. 
- Что?! 
Пол обернулся. Его жена приподнялась и облокотилась о подушку. Растрепанные волосы свисали на глаза. 
- Джинни взяла её с собой в Швейцарию. Они уехали на двенадцатичасовом поезде из Ньюкасла. 
- Будь она проклята! 
На глазах Пола она обессиленно упала на подушку. Он молча вышел и прикрыл за собой дверь. Он понимал, что проклятье относилось не к Лорне, а к Джинни. К Джинни, которую она столь нещадно использовала всю жизнь и которая всегда занимала её сторону. А вот теперь Джинни оставила её в ту самую минуту, когда ей больше всего нужна была её помощь. Да ещё и Лорну увезла. Полу вдруг пришло в голову, что впервые за все время Джинни, любившая его, столь открыто встала на его сторону. 
Спускаясь по ступенькам лестницы, Пол услышал, как наверху хлопнула дверь. В следующую минуту послышался истошный вопль Бетт: 
- Это вам так не сойдет, слышишь? Лорна моя! Ты ей чужой, и она всегда останется со мной. Пусть немедленно вернется, слышишь? Только я могу решать, когда ей отдыхать. Ты слышишь? 
Пол слышал все до последнего слова. 
Глава 7 
Из забытья Пола вывел голос Мэгги: 
- Проснитесь же, доктор. Вставайте и выпейте чаю. Просыпайтесь, доктор. 
Пол с трудом заставил себя разлепить глаза. Повернувшись на бок, он прохрипел: 
- Который час, Мэгги? 
- Восемь утра. 
- Восемь! - Пол едва не подскочил в постели. - Что же ты меня раньше не разбудила? 
- Ничего, вам нужно было отоспаться. Вставайте, я вам уже ванну приготовила. Потом вылезете свеженький как огурчик. Только сначала чайку глотните. 
Пол дрожащей рукой взял чашку с ночного столика - нет, он пил на ночь, но принял снотворное. Мэгги была права - ему было необходимо выспаться. Опершись на спинку кровати, он спросил: 
- Мэгги... ты уже отнесла поднос наверх? 
- Нет еще, - сказала она через плечо. - Я сперва вас завтраком накормлю, а потом уж ею займусь. 
- Нет, Мэгги, накорми сначала её. 
Мэгги с неохотой пожала плечами и вышла. 
Пол медленно выбрался из постели; голова гудела от сна. Полежав в ванне, он принял холодный душ, энергично растерся полотенцем, как был, голый вернулся в спальню и - замер как вкопанный: на самом пороге, привалившись спиной к двери, стояла Мэгги. Она как будто опиралась на нее, чтобы не упасть. 
- В чем дело? - резко спросил Пол, хватая трусы и поспешно натягивая их. - Что-нибудь случилось? У тебя такой вид, словно ты привидение увидела. 
Кухарка не ответила. Пол подлетел к ней и схватил за руки. 
- Мэгги, что с тобой? Ты не заболела? 
- Наденьте... на себя что-нибудь, - пробормотала она, указывая на его брюки. - И - ступайте за мной. 
Пол быстро посмотрел мимо нее, в сторону спальни Бетт, потом, на ходу натягивая брюки, вышел и поспешил по коридору; Мэгги медленно последовала за ним. 
Дверь в комнату Бетт была распахнута настежь. Сама Бетт ничком распростерлась на полу. Ночной столик был опрокинут, а рядом с ней на полу выстроились будильник, стакан и пузырек. Присев возле Бетт, Пол перевернул её на спину и приложил ухо к груди; затем протянул руку и взял пузырек. Это была та самая склянка снотворного, из которой он сам накануне вечером взял две таблетки. Склянка, которую он всегда держал под замком в своей аптечке. И из которой выдал пару таблеток Джону Прайсу, чтобы тот отнес их Бетт. 
Он бросил взгляд на бездыханное тело. Черты лица Бетт были искажены, словно она умерла в агонии или после мучительной борьбы. Господи, какая трагедия! Пол ощущал болезненные угрызения совести; так бывает всегда, когда кажется, что чего-то не сделал, чем-то не успел помочь. Эх, Бетт, Бетт. Глядя на мертвую девочку, - а Бетт так внешне и не повзрослела, - Пол понимал, что ощущение этой утраты пронесет с собой до конца, до самого последнего вздоха. 
Приподняв легонькую, как пушинка, Бетт, он уложил её на кровать. Потом, оглянувшись, заметил Мэгги; та не стала заходить в комнату, а стояла снаружи в коридоре. Он подошел к ней и остановился; они обменялись виноватыми взглядами. Пол прекрасно понимал, что у Мэгги не было оснований любить Бетт, но видел, что пожилая женщина так же, как и он, потрясена случившимся. Видя, что плечи Мэгги вздрагивают, он взял её за руку, помог спуститься по лестнице и, усадив в кресло, позвонил Джону Прайсу. 
* * * 
Сорок восемь часов спустя Джон Прайс, стоя напротив Пола в гостиной и глядя прямо ему в глаза, произнес: 
- Я понимаю, Пол, что могу показаться тебе черствым и даже бессердечным, но, между нами - это для неё лучший выход... Да и для тебя тоже. 
- Возможно, - произнес Пол, грея озябшие руки над камином. Затем, помолчав, добавил: - Не могу избавиться от ощущения, что она страшно страдала; уж слишком не в её духе был такой выход. Она слишком любила жизнь, чтобы так просто взять и наложить на себя руки. И потом... она была полна планов - очень конкретных, хотя и агрессивных. Она вынашивала планы мщения, - пояснил он, перехватив недоуменный взгляд Прайса. 
- Возможно, она просто блефовала, Пол, - предположил Джон Прайс. Строила хорошую мину при дурной игре. Не могло случившееся никак на ней не отразиться. Тем более с её неустойчивой психикой. Одно лишь опасение, что об этом станет известно, могло все решить.