Коми народные сказки

Вот девятиглавый Гундыр стал одолевать Ивана. Иван-царевич просит чудовище:
— Погоди, постой, — я разуюсь, сапоги брошу в сторону, чтоб они тебе, поганому, не достались.
Разулся Иван, правый сапог швырнул в дом. И сразу крыша целиком с избы слетела.
Но братья-царевичи так крепко заснули, что и не шевельнулись. Потом опять принялись биться Иван и Гундыр, и опять чудовище начало одолевать Ивана-царевича. За руки его хватает. Не дает саблю вынуть.
— Погоди, — просит царевич, — дай-ка я левый сапог сниму, брошу в сторону, чтоб тебе, поганому, не достался.
Разулся Иван и так швырнул левый сапог, что одна стена избы с потолка до пола слетела. Думал Иван братьев разбудить. Да куда там! Крепко спят царевичи, не просыпаются.
Опять стали биться Иван и чудовище.
Боролись, боролись. И опять Гундыр одолевает Ивана.
— Погоди, — говорит Иван. — Дай-ка я саблю брошу, чтобы тебе, поганому, не досталась. А ты наклонись и отойди немного в сторону, чтоб сабля на лету тебя не задела.
— Нет, — говорит Гундыр, — этого мне нельзя сделать.
— Ну, коли, нельзя, так нельзя. А ты хоть свои девять голов немножко наклони.
Гундыр наклонил свои девять голов, железная чешуя сдвинулась, приоткрылось на шее голое тело. Ивану только это и нужно было. Свистнула сабля, ударила по шее Гундыра, все девять голов с плеч покатились. И крикнули отрубленные головы:
— Ты, Иван, еще раз рубани.
— Хватит, — говорит Иван, — на нашей земле только раз полагается.
Иван взял головы Гундыра и бросил в сарай. А девять лошадей привязал к кормушке, полной отборным зерном. Теперь у него уже восемнадцать коней и восемнадцать голов.
Вернулся Иван в избу. Одного брата пнул, другого толкнул, насилу растолкал, братья встали. А как встали, и глаза у них на лоб полезли. Смотрят — нет на избе крыши, нет стены от пола до потолка. Взял Иван братьев за руки, повел их в сарай и показал им коней и головы и рассказал, что с ним приключилось за это время.
Собрались братья сено косить и пошли запрягать лошадей. Федор запряг тройку, Василий — шестерку, Иван — девять коней. Нагрузили возы сеном. Иван говорит братьям:
— Я три ночи не спал, лягу на сене, посплю, а вы последите, чтобы мои лошади не отстали.
— Ну, ладно.
Иван зарылся в сено и заснул. А братья зашептались:
— Давай Ивана убьем. Тогда девять коней нашими будут. И не станет хвастаться Иван, что Гундыров он убил, пока мы спали, и не только девять коней, честь-слава будет нашей.
А Василий-царевич говорит:
— Зачем убивать Ивана. Давай-ка ему ноги отрежем и хватит.
Так и сделали братья. Девять коней себе взяли, а Ивана самого сбросили с телеги. А он после трех бессонных ночей так крепко спал, что ничего не слышал. Братья ему ноги отрубили и ускакали. Проснулся Иван, бормочет:
— Ах, ты, вот беда, ногу отсидел. И братьев нет, ни телеги, ни лошадей не видно.
Но увидел: ноги отрублены, и заплакал.
Потом вытер слезы, взял валявшиеся поблизости ноги и пополз к реке.
— Эх, — говорит, — была бы лодка, или хотя бы плот, даже бревно, чтобы мог я поплыть по волнам.
Смотрит, и впрямь: плывет по реке бревно. И не просто плывет, а к нему приближается.
Сел Иван на бревно и поплыл куда глаза глядят. Плыл он день и два, и три. Глядь, вдали избушка виднеется. А на чердаке у открытого окна стоит красавица, косы по ветру вьются, блестят, будто солнечные лучи. Узнала она Ивана-царевича, принялась ему платком махать.
— Я, — кричит, — тебя и безногого люблю!
Тогда Иван-царевич приказал бревну:
— К красавице плыви, мое бревно!
Только проговорил Иван эти слова, бревно повернуло и остановилось возле самого окошка. Слез он с бревна и стал карабкаться-ползти к избушке. Вдруг оттуда выскочила не девушка, а ведьма. Глянула на Ивана да как закричит:
— Что тебе надо? Это ты убил моего мужа и двух братьев? Ну, берегись!
Понял Иван, что перед ним Ёма, вдова девятиголового Гундыра. А ведьма схватила бедного Ивана-царевича и давай бить. Иван-царевич как может обороняется. Била, била, устала. Потом говорит:
— Ладно, давай отдохнем.
Ёма пошла вниз, чтоб томва-ловва (живую воду) выпить, что силу придает. А с чердака девушка стала кричать Ивану:
— Иван-царевич, Ёма томва-ловва, молодильной воды выпить хочет. Когда она второй раз пойдет отдыхать, я тебе вынесу томва-ловва, ты свои ноги обратно приклеишь.
Вернулась Ёма, и опять стали они биться. Царевича Ёма так и треплет! Туго ему стало.
— Давай же, — говорит он, — отдохнем.
Согласилась ведьма, пошла отдыхать. А в это время девушка спустила Ивану-царевичу кувшин с чердака, и он напился досыта томва-ловва, омыл этой водой свои ноги, они опять приросли и крепче прежнего стали. Допил Иван томва-ловва и стали биться с ведьмой. Схватил Иван-царевич Ёму за косу и давай прутом стегать. Уже побеждать стал ее. Да тут Ёма взмолилась:
— Отдохнем еще час, я схожу еще попью!
И она пошла в подвал.
А девушка кричит сверху с чердака:
— Я дам тебе железный крюк. Если полезет Ёма ко мне на чердак, зацепи крюком сарафан, сдерни ее вниз, и помешай ведьме убить меня.
А Ёма в подвале увидала, что бочонок опустел, живая вода исчезла. Рассердилась ведьма на девушку, поняла, что она воду взяла.
— Как ты смела дать Ивану живую воду! А? — взвизгнула Ёма и бросилась, будто кошка, на стенку. А Иван схватил железный крюк, изловчился, зацепил крюком Ёмин сарафан, сдернул ведьму вниз и бросил в речной омут. Там Ёме и конец пришел.
В это время застучали лошадиные подковы. Побежала девушка, заперла конюшню. Боялась, что конь колдуньи их растопчет…
Вышла красавица к Ивану и рассказала царевичу, как хотел взять ее в жены шестиголовый Гундыр, да она не согласилась. И держали ее Гундыры здесь взаперти на чердаке.
— Ты моя невеста, — сказал Иван, — поедем к моим родителям.
Иван-царевич и девушка положили в лодку меха, золото и добро Гундыров, поплыли на родину Ивана-царевича.
Плыли, плыли, к кузнецу приплыли.
— Ну, — говорит Иван, — что заплатили мои братья?
— Они, — изумился кузнец, — и не заходили.
— Возьми тогда это золото, — сказал Иван и подал ему целую горсть золотых монет.
Сел царевич с невестой в лодку, дальше поплыл.
Плывет царевич и неведомо ему, что братья рассказали отцу о его гибели.
— Мы, отец, целый табун коней добыли и Гундыров убили, — хвастались царевичи.
Царь очень любил Федора и Василия, а об Иване не тужил.
Весь дворец всполошился, когда вернулся Иван-царевич. Вошел Иван и говорит отцу-царю:
— Здравствуй, отец, царь-государь!
Отец удивился:
— Мы тебя уже оплакали, а ты, оказывается, жив!
— Я не помирал и не помру. Я до ста лет буду жить и завтра хочу свадьбу справить.
Рассказал Иван-царевич все как было, как ездил, как братья отрубили ему ноги и бросили его в лесу.
Царь выслушал рассказ Ивана-царевича, приказал написать указ. В указе говорилось:
— Приказываю Федору чистить хлев, Василию подметать под окнами двор, а Ивана поставить царем.
  
 
 
 
ЁМА И ДВЕ СЕСТРЫ
 
Жили-были муж да жена. У них родилась дочь. Жена умерла, а муж женился второй раз, привел в избу мачеху, злую да сварливую. У мачехи дочка была. Родную дочку, бездельницу и грубиянку, мачеха нежила, а неродную дочь заставляла день-деньской работать.
Однажды мачеха послала падчерицу выполоскать пряжу.
Побежала девушка к речке, наклонилась, стала полоскать, а моток-то и утонул. Она и коромыслом доставала, и так старалась зацепить, — утонул моток.
Прибежала домой, рассказала обо всем мачехе, а та как закричит:
— Прыгай в речку, доставай моток.
Заплакала девушка, пошла к речке, спустилась на дно и очутилась на зеленом лугу.
Идет девушка и видит — по зеленому лугу бегает кобылица золотой масти, рядом табун пасется. Гривы коней ветер треплет.