Мечтать полезно, милый босс!

И когда уже Катя всерьез задумалась о том, как составить с подругой разговор о некоторых поблажках, ей позвонила Светлана.
– Прости, Катюш, что сегодня так разговор свернула! Ну что, как у тебя продвигается?
– Да никак не продвигается, – угрюмо ответила Катя. – Анютка зверствует, Ольга зверствует, а Славка как был за пределами досягаемости, так и остался!
– Так ведь все только начинается! Ты же не собиралась сдаться прямо в первый день?
– Нет, конечно, – неуверенно ответила Катя.
Света неожиданно вздохнула и добавила с той самой искренней душевностью, которая только за ней водилась:
– А я тебе даже немного завидую. Это же здорово – жить по накатанной, а потом в один момент на другую дорогу свернуть! Как младшего в садик отдам, тоже собой займусь!
Катя удивилась:
– Ты? А мне всегда казалось, что уж ты-то свое место нашла.
– Нашла, само собой! Но это же не значит, что я на этом самом месте вширь врастать в землю должна. На меня дети смотрят, я в их глазах точно не собираюсь быть развалиной! И они растут, когда-нибудь улетят из гнезда. Так ведь внуки пойдут, а я намерена стать самой офигенной бабулей! Вот для этого мне и нужно уже сейчас здоровьем заниматься. Ты только представь меня в семьдесят лет – такой седой моторчик, у которого в доме вся семья по выходным собираться будет…
Света смеялась и еще много чего говорила, а представить эту картинку уже было просто. И Кате стало неловко за собственную слабость. Светланка не сама по себе молодчина, она просто хорошо представляет свое счастье на всю оставшуюся жизнь – и преспокойно топает по этому пути. И да, Света точно не сдастся в первый же день, потому что такие не сдаются в принципе. На нее вон дети смотрят! А на Катю пусть смотрит пока сама Катя. А позже и Славка Климов подтянется. Как-то в очень правильную точку этот звонок попал, или слова прозвучали такие, которых ни Анютка, ни Ольга не нашли, хотя говорили о том же самом.
 
Глава 6
 
Утром Катюша честно подскочила по будильнику, не дала себе шанса опомниться, оделась и вышла на свою первую в жизни утреннюю пробежку, твердо уверенная в том, что с таким настроем ей море по колено. В круглосуточном ларьке купила маленькую бутылочку минералки, удобно пристроила ее за пояс штанов на тот самый момент, когда понадобится восстановить баланс жидкости… и побежала – не побежала даже, а полетела ласточкой в свою новую жизнь.
Бежала она минуты четыре, а потом ей стало плохо. Откровенно плохо, даже затошнило. Раскашлялась, сложившись пополам, схватилась за бок и попыталась устоять, преодолевая неожиданное головокружение. Легкие горели адским пламенем, ноги отяжелели, будто налились свинцом. Как во всяких рекламных роликах бегунов показывают – они легки, как ветер, лыбятся во весь рот. А как тут улыбаться, если даже вдох сделать больно? Еще минут пятнадцать Катюша просто шла, а потом и в этом не увидела смысла.
Разочарование ее двумя словами не опишешь. Она была раздавлена этим поражением, все в представлении казалось совсем иным! Возможно, она просто не создана для этого самого бега, а бег не создан для нее? Или вообще никто не способен так бегать, как показывают в роликах, это какая-нибудь компьютерная анимация? И было очевидно, что провал заключается вовсе не в плохой обуви – Катюша надела тряпичные мокасины, кроссовки с амортизирующей подошвой она приобрести еще не успела. Нет, дело точно было не в обуви, а в чем-то принципиально другом.
Эти четыре минуты позора вытрясли ее до донышка, опустошили весь энергетический запас. В офис Катюша поехала на троллейбусе и ощущала себя такой уставшей, будто всю ночь вагоны разгружала. Славка приветливо помахал ей, когда увидел на первом этаже, и пронесся мимо, по своим делам. Вот и все призы за такие жуткие мучения.
Настроение упало за минусовую отметку, Катя едва сдерживала слезы – от разочарования на саму себя и на все свои мечты. Однако работой занималась ответственно, решив на ней отвлечься. Игорь Валентинович, когда уезжал после обеда по делам, даже похвалил ее за порядок в документации, а потом остановился и уточнил:
– Екатерина, у вас все в порядке?
– Все прекрасно, Игорь Валентинович! – соврала она, желая, чтобы он поскорее испарился и дал ей возможность снова скуксить физиономию. Он переспрашивать не стал.
Плохие дни потому так и называются, что в них ничего хорошего нет. Как этот день начался, так он и обязан был закончиться. Примерно через час после того, как шеф покинул офис, в приемную к Екатерине завалился какой-то раздраженный мужик лет пятидесяти.
– Где директор?! – орал он еще в коридоре, а потом остановился перед секретарем и гораздо громче вопросил: – Где он?! Я в этих клиниках хренову тучу денег потратил, так что он поговорит со мной лично, а не будет прикрываться какими-то там менеджерами! Что ты сидишь, глазами лупаешь? Или я не по-русски объясняю?!
Катя к тому моменту выдохлась настолько, что даже на ответную злость сил не нашлось. Она тяжело вздохнула и совершенно равнодушно ответила:
– Уехал в отделение на Самойловской. Там какой-то Пономарев скандал устроил, Игорь Валентинович поехал персонал морально поддержать. Будет к четырем. Вы можете подойти к этому времени или подождать здесь.
Мужчина, кажется, решил, что его попросту собираются спровадить. Потому сориентировался, рванул на себя дверь кабинета начальника, увидел, что там никого нет, и снова яростно уставился на Катюшу.
– К четырем?! – снова заорал так, будто проверял слух у жителей жилого комплекса через квартал.
– К четырем, – без малейшей эмоции повторила Катюша.
– Так я никуда не уйду! – угрожающе заверил мужик.
– Так я и не надеялась. Я бы вам кофе предложила, но вижу, что вам кофе уже помешает. Вам бы что-нибудь наоборот. Анти-кофе.
– Анти-кофе? Ты издеваешься?!
– О, – вспомнила Катюша. – Минералку будете?
Она вытянула из сумки ту самую бутылочку, которую даже не открыла, – олицетворение ее полного поражения. И через стол протянула ее обескураженному мужчине.
– Садитесь, садитесь. Сидя орать удобнее. Я по маме своей знаю.
Возможно, мужчина от неожиданности не придумал, как реагировать, и рухнул на ближайший стул. Одним глотком осушил половину минералки, потом долго молчал и сурово сопел. Все тише и тише, поняв, что конкретно от этой слушательницы адекватной реакции не дождется. И именно это заставило Катюшу все-таки отвлечься от составления документа и взглянуть на него. А потом просто высказала то, что первым в голову пришло – наверное, ей с самого утра было жизненно необходимо произнести это вслух:
– День сегодня – полное дерьмо.
Мужчина усмехнулся. Снова сделал глоток минералки и начал говорить совсем другим тоном:
– В самую точку. Вот так живешь, живешь, никого не трогаешь, а потом все рушится.
– Меня Катей зовут, – она просто решила поддержать собрата по несчастью, у которого тоже день не задался.
– Михаил Дмитриевич, – представился и он. – Пономарев я. Здесь меня все знают, а вот тебя я впервые вижу.
– Так я всего второй день работаю. А что случилось-то, Михаил Дмитриевич?
Он тяжело вздохнул.
– Коротко и не расскажешь… Черт его знает, с чего начать.
– А вы на мне потренируйтесь. Чтобы потом, когда Игорь Валентинович вернется, вы его сразу козырями!
Мужчина теперь даже почти натурально улыбнулся. Долго думал, а потом кивнул:
– Давай-ка, Кать, чайку нам. Есть чай?
– Отыщем! – обрадовала Катя и побежала заваривать.
Михаил Дмитриевич тем временем подобрал нужные слова и начал рассказывать:
– Я много лет клиент! Офигеешь, если скажу, сколько бабла в клинике оставил. И дочерей, и жену туда же тащу, если прижмет.
– А что, хорошо лечат? – Катюша передала ему чашку и заняла стул с этой же стороны стола, чтобы болтать было удобнее.
– Неплохо, – признал мужчина. – Самое главное – диагностика на высшем уровне. Не надо в столицу или заграницы гонять. Так что дорого, конечно, но себя оправдывает.