Папарацци
С блаженной улыбкой Вика упала на диванные подушки, притягивая меня к себе. Я услышал безумное биение ее сердца, стоило положить голову ей на грудь. Постепенно он замедляется, приходя в норму.
Я приподнялся на локте, вглядись в ее счастливое лицо.
— Подари мне сына, — буквально потребовал. Вика лишь улыбнулась, будто не воспринимая меня всерьез. — Я не шучу, — пытался убедить, что у меня не помутнение рассудка после умопомрачительного секса. Но мысли скакали, выставляя меня еще более безумным: — Нет, сначала мы поженимся, — давно пора это сделать. — У нас с первых дней шло всё кувырком, на этот раз будет как у нормальных людей: свадьба, а потом дети.
— Это ты так мне предложение делаешь? — будто оскорбилась, но на губах играла язвительная улыбка.
— Делаю, — искренне желал этого. Не терпелось называть эту восхитительную женщину своей женой. И прожить с ней всю жизнь.
— Если ты намерен делать “как у нормальных людей”, не стоит тянуть со свадьбой, — многозначительно произнесла, будто смущенно закусывая нижнюю губу. Так она делала, если скрывала от меня невинные секреты. Мелочи наподобие подарков на праздники или романтические сюрпризы. Ломал голову и не мог сообразить, что она утаила на этот раз.
— Я беременна, — произнесла на одном выдохе, когда поняла, что я и за весь день не смогу найти ответ. — Уже четыре недели. Вчера была у врача. Не знала, как сказать.
Невольно я скользнул взглядом по ее животу. Рука сама потянулась к нему. На таком маленьком сроке я ничего не смог бы почувствовать, но мне хотелось прикаснуться к крошечной части меня и Вики. Наш ребенок. Сама мысль об этом, выбивала почву из под ног.
Я наклонился и поцеловал еще совершенно плоский живот.
— Щекотно, — Вика попыталась вывернуться, но я снова и снова задаривал ее поцелуями. — Прекрати! Или я не выйду за тебя!
— Выйдешь, — теперь обрушился с поцелуями на ее губы. — Я заставлю. Если понадобиться, то и силой.
— Тиран! — насмешливо по старой привычке уязвила меня.
— Злобная стерва! — не остался в долгу. Когда-то она действительно считала меня деспотом, а я ее настоящей сумасшедшей, которая портит мне жизнь. — Но я всё равно люблю тебя.
— А я, как ни странно, люблю тебя.
Я, как глупый романтик, которых всю жизнь высмеивал, верил, что это навсегда.
Конец