Алмаз. Книга вторая
— Подралась с одногруппницей, — пристыженно опустила глаза. Глупый был поступок. И безответственный.
— Об этом, — зная меня, пригрозил пальцем, как зачинщице этого безобразия, — во всех деталях расскажешь, когда вернемся, а сейчас пошевеливайся, — захлопнул входную дверь и подгонял к лифту. — Забыла слова Андрея? «Нельзя быть таким безалаберным, Костик! — стучал указательным пальцем по воображаемым часам на запястье, копируя жест брата. — Знаешь, сколько стоит неустойка за сорванный концерт?!»
Я смеялась, а Костя припоминал еще больше коронных фразочек бывшего продюсера, чтобы еще больше развеселить меня. Так на какое-то время я забыла обо всем и просто радовалась жизни, которая и состоит из таких вот мелочей. Вспомнилась жвачка из детства «Love is…»: Любовь — это когда он не позволяет тебе грустить.
А еще решает все твои проблемы.
***
Мы зашли в пустой лифт и он «полетел» вниз. Костя оставил занятие смешить меня и с угрюмым видом, уткнувшись в телефон, отправлял сообщения. Пояснил, что переносит все запланированные на сегодня встречи на другое время, и многие этим недовольны. В таких ситуациях парень всегда был учтив и вежлив и старался уладить все конфликты мирным путем, в отличие от Андрея, для которого основными методами воздействия на людей были ор, мат и угрозы. В чем-то братья были похожи: Костя так же заводился с пол-оборота, и ему не чужда была жестокость, но эти черты нивелировались совсем другим, нежели у Андрея, характером. Костя был более мягким, и стремился разобраться в человеке. Он словно осторожно, по ниточки, тянул из глубин души мотивы человеческих поступков. Брат же действовал топорно: либо по-моему, либо никак.
Андрей, конечно, был еще той беспардонной занозой в заднице, но я чувствовала, что Косте не хватало его. И дело было не в том, что присутствие брата избавило бы музыканта от большой части работы, а в том, что у них была своеобразная, которой мне не понять, связь. Один опекал и заботился, другой поддевал и посмеивался — так по-мальчишески они показывали друг другу свои чувства.
До сих пор я не касалась этой темы, надеясь, что парни остынут и сами во всем разберутся, но время шло, и никто не пытался сделать первый шаг к примирению.
— Ты не виделся с Андреем после вашей ссоры? — спросила в лоб, чем удивила Костю. Он ненадолго оторвал взгляд от экрана, чтобы одарить меня сердитым «нет» и снова погрузился в телефон. — Почему? — хотела, чтобы он открылся мне, до конца не понимая, что же у него на душе.
— Начался сеанс психотерапии? — телефон был выключен и отправлен в карман, а на лицо натянута улыбка.
Не стала юлить и выдумывать способы, как бы вытянуть из него истинные чувства:
— Меньше всего хочу, чтобы ты изображал безмятежность, когда это и не так, и таился от меня. Не повторяй моих ошибок.
Костю всегда подкупала моя искренность. Он привалился плечом к стенке лифта, а руки нырнули в карманы брюк:
— Мне не о чем с ним говорить. Все что могли, мы уже высказали друг другу.
Если в недавнем столкновении Костя видел конец отношений с братом, то я — начало. Озвучив друг другу все недосказанности, пусть и в жесткой и грубой форме, братья, сами того не понимая, перешагнули некий рубеж. Они были заложниками когда-то давно установленных ролей — начинающий музыкант и тоталитарный продюсер, а теперь обрели свободу быть просто братьями.
— Теперь будешь до конца своих дней дуться на него?
По испепеляющему взгляду поняла, что Костя готов причислить меня к предателям.
— Ты на его стороне?
Прятала улыбку, почувствовав себя воспитательницей детского сада, которая мирит двух надававших друг другу тумаков мальчишек. По крайней мере, Костя выглядел сейчас именно так.
— Я всегда на твоей стороне, — подошла к обиженному, обнимая его за талию.
— Тогда зачем этот разговор? — хмурые складки между бровей разгладились, и он обнял меня в ответ. — Не вижу смысла в мире. Зачем?
— Может, потому что он твой брат? — поджала губ и ждала его реакции.
— Не все братья и сестры ладят друг с другом, — задумчиво разглядывая, пропустил между пальцев прядь моих волос, — это нормально.
— Почему ты упираешься, ничего же катастрофического не произошло? — не секрет, что Костя еще тот упрямец, но сейчас это выглядело просто глупым.
— Потому что попытку наладить отношения Андрей примет за слабость и тем самым подтвердит свои слова обо мне, — он лучше меня знал брата и предвидел наперед каждый шаг того. — Все, закроем эту тему, — отступил от меня, когда лифт остановился, — не хочу ссориться с тобой из-за Андрея.
Двери открылись, и я была вынуждена отложить разговор. Причем на неопределенный срок — Костины дела не позволяли быть нам наедине, хотя я и следовала за ним как тень. Он, будто только довольный этим, крепко держал меня за руку, пробивая дорогу сквозь толпу своих поклонников, с раннего утра поджидающих у входа в телестудию, и вел за собой по ее путанным коридорам. Ни на минуту не оставлял меня одну, при этом умудряясь обсуждать рабочие моменты с координаторами шоу. Правда, дергался и все больше раздражался от постоянных звонков по поводу ранее отмененных мероприятий. Было не самое подходящее время нервировать парня, и когда он в очередной раз отклонил вызов, я забрала из его рук телефон:
— Я обо всем договорюсь.
Когда ушел Андрей и все организационные вопросы свалились на Костины плечи, я много помогала и теперь хорошо знала как вести себя с подобного рода публикой. Как бы смешно не звучало, но мое имя в деловых кругах шоу-бизнеса знали многие. Правда, никто с уверенностью не мог сказать, являюсь ли я агентом или же верной помощницей Константина Соболева. Он же поблагодарил меня поцелуем и под приветственный рев зрительного зала шагнул под свет софитов.
После завершения съемки Костя демонстративно выключил телефон, забросив его на заднее сидение машины, и пообещал на это день быть только моим. У меня не было никаких грандиозных планов, и я не хотела сегодня «светиться», поэтому было решено приготовить что-нибудь вкусненькое и как (да старая супружеская пара!) засесть дома.
Костя помогал мне на кухне и тонко выуживал все подробности истории моих несчастий в институте. Так в хлопотах непринуждённо шел разговор, и я не заметила, как все выложила. Парень, как и прежде, считал, что проблем как таковых нет, но для моего успокоения, снова пообещал все уладить. Наверное, его уверенность передалась и мне, и я перестала паниковать по пустякам, и позволила себе расслабиться и заснуть на диване в объятьях своего героя.
Этой ночью мне приснился странный сон, словно дежавю, что Костя, оставив меня спящей, медленно шагает взад-вперед по нашей гостиной, разговаривая по телефону. Отчетливо врезалась в память фраза: «Олег? Нужно поговорить».
***…
Перевернулась на другой бок и сквозь сон услышала шуршание и тонкий цветочный аромат. Открыв глаза, обнаружила на кровати огромный букет белых роз. Среди бутонов лежал сложенный вдвое листок бумаги. Силясь удержать сонный взгляд на пляшущих строчках, прочитала записку:
«Доброе утро, красавица! Знаю, тебе не хочется идти в институт, но надо! Верь мне, все будет хорошо. Заберу тебя после четвертой пары».
Откинувшись на подушки, я обреченно взвыла на всю квартиру. Идти никуда не хотелось, но Костя не оставил мне выбора. Я еще не думала, как поступить с Настей и как выкрутиться из ситуации с деканом, но решила, что прятаться дома — не выход. Не представляла, что ждало меня институте, но занятия сегодня начинались со второй пары и у меня оказался вагон времени, чтобы накрутить себя и в нервном напряжении перешагнуть порог ВУЗа. Но сделав это, я словно попала в другую реальность.
Началось все с декана. Мы столкнулись с ним в холле, вернее он, заметив издалека, сразу взял курс на меня, распугивая студентов, которые вжимались в стены коридоров, только завидев его — вдруг явился по их душу? Зря они боялись, сегодня моя фамилия была первой в списке мучеников.