Алмаз. Книга вторая

Тебе солгу без совести зазрения.
Известно богу лишь, как я устал
От бесконечных дней, ночей и игр.
Давно иссяк азарта весь запал…
Иди же в клетку — там заждался тигр…[1]
Зал подпевал его бархатному, местами с хрипотцой, голосу.
Константин Соболев, действительно, жил музыкой. Эта концертная суматоха, безграничная любовь фанатов были неотъемлемой частью его жизни. Видела, с каким упоением он откликался боготворящим его людям и насколько ему это нравилось.
Костя хотел увлечь и меня в эту кутерьму событий и свершений, но существовало одно режущее глаза противоречие — я совершенно не вписывалась в эту его картину мира.
Отчего-то стало грустно, и я легла спать, чуть не плача. Это из-за Бэмби, точно из-за него. Ведь по сюжету диснеевского мультика убили его маму-олениху, когда он был еще малышом. Разве это не печально?
[1] Автор: Дора Коуст
  
3. Герои и квесты
 
В утро моего заслуженного выходного меня разбудило навязчивое жужжание. Если это не сигнал о приближающемся апокалипсисе, то я не шевельнусь. Нет, даже если это он, я все равно продолжу спать. В конце концов, я заслужила отдых!
Но шум не прекращался ни на секунду и постепенно начинал раздражать. Помимо гула отчетливо слышала мужской голос, и невероятно, но напоминал он Костин.
Все, финиш! Теперь он везде будет мне мерещиться? Может, я сплю? Еще не хватало, чтобы он мне снился!
Сон окончательно ушел, и я вынырнула из-под одеяла. Огляделась по сторонам, определяя источник звука — где-то в квартире.
Лениво поплелась к ванной, откуда доносилась музыка. Распахнув дверь, обнаружила Аню с феном в руках, а из ее телефона звучала уже знакомая мелодия.
— Ты проснулась? — весело поинтересовалась подруга, заметив меня в отражении зеркала и убавив громкость.
— Предпочла бы еще немного поспать, а лучше — весь день нежиться в постели, — не стесняясь, я широко зевнула, — но твоя любовь к музыке не дала этого сделать.
— Где твои манеры? — поморщилась соседка, задетая моим хамством.
— Извините, ваше величество, — театрально я присела в реверансе.
Аня не смогла долго изображать из себя светскую леди и, хрюкнув, рассмеялась. Это было ее отличительной чертой. При всей своей внешней холености и ухоженности, во время смеха она издавала нелепые звуки вроде тех, что можно услышать, наступив на резиновую детскую игрушку — высокий писк вперемешку с пугающим кряканьем, чем еще больше смешила окружающих. Понятия не имела, знала ли Аня о таких своих особенностях, но смеялась она всегда без стеснения и неловкости.
Чуть потеснила ее, занимая место перед раковиной.
— Какие планы на сегодня? — спросила Аня, перекрикивая жужжащий фен. Выключить его она, конечно, не догадалась.
— Ничего особенного, — набрала в ладони холодной воды и умылась, отчего вздрогнула и, кажется, окончательно проснулась. — Собиралась погулять в парке с Олегом.
— Опять дуришь ему голову? — в ее голосе слышалось осуждение. ‒ Эти платонические отношения между вами наводят на меня ужас. Как можно любить девушку и элементарно не хотеть поцеловать ее или не испытывать к ней сексуальное влечение? С ним явно что-то не так, — заключила, как опытный детектив, все подвергающий сомнению. — Я бы советовала держать его на расстоянии, — не замедлила поделиться добрым советом. — А может, наоборот, он извращенец? — настигло ее новое озарение. — У тебя белье не пропадало? ‒ спросила совершенно серьезно.
Так и хотелось спросить: а у тебя мозги не пропадали?
— Как в твоей голове рождаются подобные мысли? — ограничилась лишь этим вопросом. — Никакой он не извращенец, — решила постоять за ни в чем неповинного друга. — Почему парень просто не может дружить с девушкой?
— Потому что это противоестественно, ‒ доказывала она свою правоту. ‒ В такой так называемой «дружбе» один из участников обязательно влюблен.
А Земля плоская, да?
 
— Я не люблю Олега, ‒ с уверенностью заявила.
Подруга хитро на меня покосилась:
— А про тебя никто и не говорит.
Может сколько угодна на меня так смотреть, хоть пока по-настоящему не окосеет, все равно не поверю, что у Олега есть ко мне чувства как к девушке.
— Он тоже не любит меня.
Еще немного, и наш разговор из мирного русла перетек бы в спор, но наши нервы и хорошее настроение с утра спас звонок в дверь.
Мы с Аней переглянулись.
— Ты ждешь кого-то? — поинтересовалась подруга.
— Олег должен зайти, ‒ задумалась, ‒ но не в такую же рань.
— Вот! — довольно воскликнула она. — Наглядное подтверждение моим словам: влюбленному не терпится увидеть объект своих желаний.
— Ну тебя! — отмахнулась от девушки и пошла открывать дверь, так как неизвестный настойчиво трезвонил.
На пороге стоял парень с огромным букетом алых роз. Модные джинсы и рубашка с закатанными по локоть рукавами странно контрастировали с неброской кепкой и черными очками. В его облике мне показалось что-то знакомое, но я гнала эту мысль вместе с образом Кости, который почему-то всплыл в сознании. Не хватало еще, чтобы в каждом встречном я видела его. Все сомнения рассеялись, как только незнакомец заговорил:
— Маргарита Кирова? — в развязной манере спросил незнакомец, переминаясь с ноги на ногу и воровато оглядываясь.
— Это я, — с осторожностью подтвердила свое имя, искренне надеясь, что он не собирается нас грабить.
— Забирайте, — громко чавкая жвачкой, протянул цветы.
Их было так много, что едва можно было обхватить букет руками, а длина стеблей была такой, что я сразу уткнулась носом в нежные бутоны, источающие сладкий аромат. Никогда еще не получала цветы. На праздники отец или старший брат могли порадовать нас с мамой подобным поступком, но еще ни разу мне не доставлял их домой курьер.
— Он на вас запал, — прервал мои размышления парень, неприятно засмеявшись, так же по-дурацки, как это делала Аня. — Красные розы — влюбленность и восхищение женщиной, которой они адресованы, — отметил тот.
— Понятно, — чуть удивленная его замечанием, кивнула. — Спасибо за разъяснения, — как можно скорей хотела избавиться от неприятного типа. — Где надо расписаться?
Он протянул бланк, и начал говорить, пока я ставила подпись в указанном галочкой месте:
— А вы знали, что для каждого количества цветов в композиции существует свое определенное значение? — Не дожидаясь моего ответа, он пустился в рассуждения: ‒ Один цветок дарят тому, кому хотят оказать знак внимания, три — уважение, пять и семь — признания в любви. Исключение из этого правила — розы, — манера говорить курьера чуть изменилась, стала менее вызывающей. Но это длилось недолго, и вскоре он заговорил прежним чуть гнусавым голосом. — Одна роза, типа, значит «ты — единственная», три — чувак говорит, что любит вас, а сто восемь — парниша решил сделать вам предложение.
— Да вы хорошо знаете свое дело, — за такую осведомленность его стоило похвалить. — Так любите цветы?
— Люблю дарить их красивым девушкам.
Была уверена, если бы не очки, скрывающие глаза парня, он непременно бы подмигнул мне. Взглядом пробежалась по форме, но не смогла найти имя отправителя.
В повисшей тишине отчетливо слышалась песня, что включила Аня.
— «Адамас», — одобрительно покачал курьер головой. — Они клевые! Тоже слушаете?
— Вынужденно, — не хотела развивать эту тему. Меня больше интересовало, от кого эти цветы. — Кто заказал доставку?
— Там должна быть записка, — и кивнул на охапку роз в моих руках.
 
Среди такого обилия красных тонов сложно было не заметить белоснежную маленькую открытку.
Не по-мужски красивым каллиграфическим почерком было выведено:
«Королеве — королевские цветы.
Марго, не сомневайся, это ты.
Вдохни аромат их — насладись,
А прочитав записку, улыбнись».