Чужая земля
18 августа мы вернулись домой. Сразу позвонила Андрею, но выяснилось – он уже месяц как пребывал в командировке! Кинулась за объяснениями к отцу, – он, оказывается, поручил Рябинину секретное задание, о котором еще неделю назад не имел права говорить. Теперь, когда миссия близилась к завершению, папуля поведал, что Андрей отправился в Торжец ловить пресловутого Мирона Скокова. Не без удовольствия отец добавил, что Рябинин довольно быстро выследил бандитов и с помощью бойцов Имретьевской кавбригады разгромил их основные силы. "Его отряд идет по пятам за остатками банды, потерпи, – скоро вернется», – заверил папа.
Последние две недели посвятила подготовке к новому учебному году и общению с друзьями. Света Левенгауп с компанией вернулась из Батума и привезла нам с Андреем подарки; Наташа закончила гастроли и закатила торжественный банкет в "Музах». Было много смеха, дуракаваляния и неизменных сплетен. Вихров поведал забавную историю про Меллера (который, на удивление, отсутствовал). Наум недавно съездил в Москву, где встретился с самим Дзигой Вертовым. Вернувшись, Меллер, по обыкновению, напился и повздорил с неким Кадочкиным, соседом по квартире. Скандал быстро перешел в драку, в результате которой Наум получил внушительный фонарь под глазом. Вид "боевой награды» весьма огорчил его пассию Виракову, ту самую гризеточку с "Красного ленинца». Пылая справедливым пролетарским гневом и жаждой реванша, она не преминула заступиться за несчастного Наума и вызвала "злодея» Кадочкина на поединок. Мужская сила уступила ловкости заводской молодки и большому эмалированному тазу, которым Надежда орудовала. В итоге сосед позорно бежал с поля боя и даже слег от полученных ран. Вихров резюмировал, что теперь Меллер может быть спокоен – в лице Вираковой он имеет защиту не только от коммунальных и уличных хулиганов, но и от недоброжелательных критиков его творчества. В общем, остатки лета наша молодежь, как всегда, провела весело.
Слухи о разгроме банды Мирона Скокова вскоре доползли до города. Стало известно и то, что операцией руководил Рябинин. Телефон раскалился от бесчисленных звонков "друзей». Если раньше эти милые подхалимы твердили о внешней привлекательности Андрея, его "перспективности» и порядочности, теперь бросаются фразами из газетных передовиц о "непоколебимой верности делу рабочего класса» и "истинно пролетарских качествах души». Только Наташа иронично улыбается, да Света ехидно пророчит скорое появление хвалебных виршей (скорее – в исполнении Меллера). Не думаю, что Андрею подобные настроения могут понравиться».
* * *Не успел Кирилл Петрович приступить к изучению свежих оперативных сводок и донесений, как дверь распахнулась и в кабинет ввалился Медведь.
– Ну, брат, пляши! – вместо приветствия воскликнул он. – Ты теперь – полпред ГПУ.
Черногоров усмехнулся:
– А тебя куда же, Платон Саввич, переводят?
– На самый ответственный участок! – решительно взмахнул кулаком Медведь. – В Туркестан еду, воевать с басмачами.
– Вона как! – разыгрывая удивление, покачал головой Черногоров. – А ведь нам без тебя трудненько придется!
Медведь поморщился:
– Будет уж тебе, Кирилл Петрович, смеяться. Какая от меня помощь? Работа, сам знаешь, пошла кабинетная, все больше задницей думать приходится…
– А чем же еще прикажешь? – рассмеялся Черногоров.
– То-то и оно, – не понял иронии Медведь. – Короче, диспозиция такова: завтра в девятнадцать ноль-ноль собираемся на банкет. Даю, как говорится, откатную. Приглашены все наши члены коллегии, бюро убкома, кое-кто из хозяйственников и милиции, прокуратура…
Он вдруг хлопнул себя по лбу:
– Ах да! Совсем забыл. Что за предписание третьего дня пришло из Москвы? Я в пятницу поглядеть не успел, а нынче уж – недосуг.
– Извещение о приезде делегации Реввоенсовета. Послезавтра в расположение Колчевской пехотной дивизии прибудет группа товарищей во главе с Тухачевским. С ними – чины германской армии. По особой договоренности с нашим правительством немцы будут строить под Колчевском учебный аэродром.
– Сотрудничество, значит, со вчерашним врагом налаживаем? – криво усмехнулся Медведь.
– Нет-нет, Платон Саввич, тут – большая политика, – не согласился Черногоров. – Германия нам – поневоле друг. Она, как и Советская Россия, воевала с Антантой; немецкий пролетариат – первый союзник российского. Опять же, враг у нас есть общий – Польша.
– В этом ты прав, – кивнул Медведь. – И потом, германец – он вояка грамотный, многому научить сможет.
– Вот потому-то наши с тобой чекисты должны обеспечить охрану делегации, оградить от нежелательных встреч, – добавил Черногоров.
– «Комендантских» думаешь послать?
– И контрразведчиков, и агентов под видом переводчиков и прислуги, – пожал плечами Черногоров. – Дружба, как говорится, дружбой, а табачок – врозь.
– Верно, ухо надобно держать востро, – согласился Медведь и, махнув рукой, направился к двери. – Ладно, пойду я вещички собирать.
– Минуту, Платон Саввич, – остановил его Черногоров. – Надо бы вечером общее собрание провести, официально передать дела.
– Как скажешь, – развел руками Медведь. – Ты теперь полпред, тебе и карты в руки.