Одно отражение на двоих
Мои босые ноги громко шлепали по холодному полу. И лишь на полпути я заметила, что забыла надеть туфли. Пришлось сперва устранить свою оплошность и только потом добраться до дивана, где уже расположился Ролан.
Он начал открывать флакончик. Однако вскоре мужчина остановился и попросту бросил его мне в руки с резкой фразой:
– Мажь.
Я без раздумий принялась аккуратно обрабатывать раны, периодически отодвигая от них морду Хулиганчика.
– Зачем тебе эта собака?
В ответ ему зарычали.
– С ним не так скучно, – пожала я плечами, продолжая выдавливать густую полупрозрачную синюю субстанцию и мазать ее на колени. Она приятно холодила кожу. Если внимательно присмотреться, то можно было даже заметить, как в ускоренном темпе затягивались маленькие ссадины.
– Не думал, что их держат для веселья. Много уже радости принес? – обратил Ролан внимание на его очередную попытку слизать мазь с колена.
– Он хороший, правда. И послушный. С Хулиганом можно поговорить, он всегда рад меня видеть, о нем приятно заботиться. Разве сидеть одному в этой квартире, то есть на этаже, намного увлекательнее?
– Много ты знаешь о моем времяпрепровождении, – недовольно прищурился Ролан.
– О, – только сейчас поняла я, что плохо выразилась. – Я не хотела вас обидеть, извините. Это было сказано в общем.
– Прекращай извиняться, – хозяин квартиры встал, чтобы вскоре вернуться с подносом, полным еды.
– А зачем кухня, если ей не пользуетесь? – почему-то после того душа моя смелость вышла за грани разумного.
С другими людьми этот вопрос казался бы нормальным, но не рядом с ним. Ведь это Ролан, я даже боялась обратиться к нему на «ты» лишь потому, что это сделало бы его не таким возвышенным и далеким, будто смыло бы преграду, которая сдерживала влюбленную дурочку от страшных глупостей. Я не представляла, что могла натворить, но присутствовало ощущение, что многое.
– Я потребовал полностью отдельный этаж, чтобы можно было не встречаться с семьей, – и Ролан покачал головой, тяжело вздыхая. – Если найду время, то уберу кухню. Хотя пока и так устраивает.
Меня пригласили за стол. Там уже стояло несколько тарелок с блюдами, от которых глаза увеличились в несколько раз. Красиво оформленные запеченные овощи в сочетании с филе красной рыбы не раз приходилось видеть у нас в кафе. И я точно знала стоимость этого деликатеса. Казалось, еда встанет поперек горла, однако ничего подобного не произошло.
– Можно задать вопрос? – наконец осмелилась я.
– Ты уже задала, – поднял глаза Ролан, отрываясь от медленного поглощения пищи.
– Зачем вы меня сюда привезли?
Самый красивый мужчина на всем белом свете забавно нахмурился, а потом словно решил заморозить взглядом. Первым делом захотелось уткнуться в тарелку и не поднимать голову, но я ведь задала вопрос, поэтому придется держаться до последнего и смотреть прямо на него. Внутри все сжалось от трепета и желания податься вперед. Я часто заморгала, чтобы не начать пожирать взглядом его более глубокие ямочки на щеках, по сравнению с братом, прямые брови, высокий лоб.
– Я прошлый раз указал тебе, в какие круги стоит направиться, даже дал небольшую сумму. Однако проходит время, а вместо того, чтобы Фленг завела нужные знакомства, ты рыдаешь перед звеньями и кричишь во весь голос. Потом еще оказывается, что у тебя есть собака, что ты живешь среди обычных людей, не заботясь о чистоте фамилии.
Мне больше не удалось смотреть прямо. Я почувствовала себя маленьким ребенком, которого отчитывали в кабинете директора перед родителями.
– Купол не пропускает, – нашлось хоть какое-то оправдание.
– Моны зачем давал? У вас в мире девушки не умеют привлекать внимание мужчин? Купила бы нормальное платье, а не это жалкое подобие одежды. Обувь, прическа, макияж. Что еще они делают со своей внешностью? Уехала бы подальше от своего круга, «случайно» встретилась с магом, завлекла, уговорила. За такой огромный срок уже можно было снять эту накидку. Или она тебе не мешает?
Я повела плечом и вздрогнула от боли, уже ставшей привычным явлением. С ней удавалось бороться благодаря листьям суары, в остальное же время приходилось терпеть.
– Понимаю, – с запалом продолжил Ролан, – Фленги не твоя семья, но они хорошие люди. Не хочешь возвращаться – никто не уговаривает. Постарайся хотя бы не ухудшать их положение.
– Но зачем тогда выгоняли? – резко вскинула я голову.
– О твоей очередной выходке в храме знают все. Семья может простить, но ты должна заверить общество, что достойна носить фамилию магов. Поэтому снять может только глава, который поверил в исправление и полное раскаяние. Именно кому-то из истинных надо доказать право на прощение.
Было сложно признаться, что использовать других в своих целях я не умела, да и не могла, ведь в словах «завлекла, уговорила» имелся в виду именно этот смысл. Также о подобном способе избавления от накидки я даже не додумалась. Мне всегда казалось, что всего-то и надо отбелить имя Исмира, найти виновника, отыскать доказательства – и тогда все встанет на свои места.
– Она не моя, – с трудом выдавила из себя.
– Что?
– Говорю, – и пришлось прочистить горло, – очередная выходка не моя.
– Да, точно. Но ты ведь носишь имя Самилии, так почему до сих пор не стала ею? Почему сидишь здесь, опускаешь голову и чуть ли не рыдаешь после всего, что я тебе сказал?
– И намека нет на рыдания, – пробубнила я, рассматривая плиту, не используемую по назначению.
– Я уже не один раз дал понять, как надо действовать. Но ты меня не слушаешь. Мне нравятся Фленги, хорошая семья. Но с дочерью им не повезло. А тут представь, появилась какая-то Лия, которая вроде бы и не так плоха. Исправь ошибки Самилии и не наделай новых. Орреллу и так сейчас приходится немереное количество долгов выплачивать. Лия, будь хорошей девочкой, послушай меня.
– Давайте приготовлю коктейль, – подорвалась я со стула, боясь очередного указания.
Надежда, что в прошлый и этот раз он заботился обо мне, взорвалась испорченным фейерверком, причиняя боль его хранителю. Стать Самилией не удастся, пойти по головам я тоже не смогу. Пусть мужчина думает что хочет, однако мой план не хуже, а даже намного лучше.
– Лия, – покачал головой Ролан.
– Где можно взять продукты?
– Лия, – грозно повторил он, от чего даже поверхность плиты, к которой я прикоснулась, обожгла холодом.
– Давай сделаю, тебе точно понравится, – из-за волнения я резко перешла «ты».
Показывать хорошее расположение духа и желание что-то готовить мне удавалось с трудом. Я и актерская игра – две несовместимые вещи. Но сейчас срочно требовалось перевести тему разговора, иначе могла не сдержаться и дать какое-нибудь обещание в разрез своим принципам.