Отбор для невидимки

Снова недовольное сопение и следом:
— Хорошо. Если не боитесь и… не задохнетесь, — последнее прозвучало издевательски.
— Я сумею сдержать себя, — позволила себе мягкую иронию и пересела на маленькую табуреточку перед вэй-ганом. Похоже, и правда искупался… Конечно, и речи не шло о запахе туалетной воды или хотя бы чистого мужского тела, но вони тоже не было.
По знаку, я принялась переворачивать страницы, не пытаясь вчитываться в текст — было слишком неудобно — или же пристально рассматривать хозяина замка — не дай бог застукает или же я осознаю С КЕМ я так близко сижу. Больше размышляла, как бы мне подступиться к важному для меня вопросу. И когда он чуть откинулся на подушках, порыкивая и будто задумавшись, все-таки решилась:
— Могу я спросить…
— А то до этого не спрашивали!
— И все-таки…
— Говорите уже! Обычно вы ошеломляете меня резкостью без всякого предупреждения, так что я уже испытываю беспокойство, раз вы начали издалека.
Он шутит?! Да мы виделись-то с ним всего раз — если не считать тот, когда он меня напугал в лесу! Я в изумлении подняла на него взгляд и постаралась не сразу отвести, как только встретилась с его…звериными глазами.
А потом все-таки отвернулась — я еще не привыкла к нему настолько, чтобы смотреть без робости.
— Хорошо… Поскольку отбор все-таки состоится… мне хотелось бы понять, как он должен проходить? Что под ним подразумевается? Испытания? Или приемы? Я в растерянности, если честно, к чему мне быть готовой — и никто не может разъяснить этот момент. Мэрр Корни пожимает плечами, мэсси Аньер только всплескивает руками и начинает рассуждать, как ей всех накормить…
— И вы решили узнать у меня? — было сложно понять, с каким настроением он это сказал. С досадой? Злостью?
— Мне показалось это разумным…
— Мне нечего вам ответить. Но обещаю, что не дам повода обвинить вас в дурном приеме… и сожру их вне замка.
Что?!
Все-таки шутит?!
— Давайте читать дальше, — рыкнул мужчина, а я, не сумев сдержать улыбку, кивнула и перелистнула страницу.
  
17
 
На «Историю миров» я наткнулась совершенно случайно.
В последнюю десятницу перед отбором — а по всем признакам его не избежать — обстановка в замке сделалась совсем нервозной. Нам сообщили, что вскоре мы все станем счастливыми «обладателями» двадцати трех невест, не менее десяти стражей — официально они будут присутствовать для того, чтобы следить за порядком на отборе, предположительно — чтобы никто этих невест не сожрал — и дюжины королевских посланников и распорядителей. Это не считая личных камеристок самих вэй, о которых мне ничего не было известно. Кроме того, что они либо сошли с ума, либо ничего не смогли противопоставить королевской воле… либо были настолько меркантильны, что им в общем-то наплевать, каким способом они получат возможность пользоваться состоянием и именем вэй-гана.
И обслуживать всю эту ораву представлялось делом крайне трудным. Пусть в замок и набежало много новеньких, но только когда они набежали и обнаружилось, что мне весьма повезло, что до этого я имела дело исключительно с опытными слугами.
Крестьянские девки, а также прислужницы и помощники из ближайших городков смотрели на замок с ужасом, на меня, когда я отдавала распоряжения, взглядом, не замутненным ни единой мыслью, а на руки, которыми им надо было эти распоряжения выполнять, как на нечто инородное и растущее из того самого заднего места.
И мы с мэсси Аньер и Кариной, которую я временно поставила старшей горничной, сбивались с ног, чтобы сначала показать нашим новобранцам что и как делать, отвести их туда, где это надо было делать, а потом бегали и разыскивали их по всему замку, потому как они регулярно терялись и находились в таких невозможных местах, что я даже предполагала, что это проделки голов.
Впрочем, нет… Хоть последних почти не было видно — по озабоченному лицу Ярона я понимала, что и у них дел невпроворот, никакой магией не справиться — вряд ли они стали бы создавать помехи.
 
А мне, порой, хотелось кричать от непроходимой тупости некоторых товарищей. Что я, понятно, себе не позволяла, только терпеливо объясняла снова и снова, почему золу из каминов выгребают на специальный поднос, в отдельном переднике и до того, как убирают комнату, а не после. Что ставить на стол хрусталь с грохотом, как они привыкли ставить перед торговцами литые кружки с взваром, не стоит. Что полотно картин не протирают мокрой тряпкой, которой только что помыли пол, а если доски скрипят, то надо сообщить мне, и голы решат этот вопрос — и не надо брать молоток и вбивать в бесценный паркет кованые гвозди.
И когда мне становилось совсем невмоготу, я сбегала от этого сумасшествия в сад, чтобы глотнуть свежего воздуха и побродить немного по частично очищенным тропинкам.
В этом мире тоже были времена года — и они мало чем отличались от наших. Разве что холода длились дольше, поскольку владения вэй-гана находились на севере, да и судя по описаниям, тропиков и горячих южных королевств здесь не наблюдалось.
Я попала сюда на Изломе Хольда, то есть ранней весной, затем была пора Первоцвета, и вот уже наступало Время знойного неба.
Цветовая палитра растений в округе была для меня немного непривычной. Зеленые листья были, но преобладали серо-голубые, сизые оттенки с переходом в розовый; фиолетовый мох и желтовато-розовые цветы разных размеров и видов, что в будущем, ближе к Великому плодоношению — сезоны тут точно не нуждались в переводе или уточнении — сменятся на крупные темные ягоды и сладкие плоды, похожие по вкусу на нашу тыкву и кабачок, но с более сахарным вкусом. Их консервировали и — что меня удивило — квасили и засаливали так, чтобы хватало на весь год, а потом использовали в блюдах или же ели в качестве десертов и лакомства. Салаты из свежей зелени, овощей, да и свежие фрукты здесь были не в ходу. А когда я показала, как можно приготовить ягодный пирог, так на меня и вовсе посмотрели, как на потенциальную отравительницу.
Но на все вопросы по поводу блюд я лишь пожимала плечами и отвечала, что моя покойная матушка была с дальних областей, и она-то и научила меня всему.
Как ни странно, никто особо не настаивал на подробностях. Думаю, никому и в голову не могло прийти, что я не та, кем кажусь — а потому особых подозрений, даже с моими специфическими знаниями, я не вызывала.
Кроме сада моей отдушиной оставалась библиотека.
И снова я там была одна — с вэй-ганом мы с того вечера не виделись. Да и я бывала в ней все реже. Вечером моих сил хватало лишь на то, чтобы добраться до кровати.
В тот день я все-таки направилось в мрачноватое, но уже настолько свое помещение, и позволила себе просто побродить среди книжных шкафов, как среди цветущих деревьев, время от времени останавливаясь и выбирая какой-нибудь симпатичный томик.
И когда прочитала название одного из них, замерла.
А потом спряталась со своей добычей на привычном месте.
«История миров» была написана громоздким, я бы сказала старинным языком, с довольно большим количеством метафор и описаний давно уже не существующих земель.
Но продираясь сквозь промасленные и магически укрепленные листы — такие я уже научилась различать в особо ценных экземплярах книг — мне, наконец, удалось уложить в голове, что здесь полагают под общим мироустройством. Если только я не нарвалась на какой-нибудь местный околонаучный философский труд безумца.
В "Истории" говорилось, что Мироздание похоже на долину… со зреющими пузырями. И возле каждого пузыря, клубящегося своим светом и звездами, стоит Создатель и нежно водит ладонями над его такой хрупкой, но такой надежной оболочкой, меняя там все по своей задумке и внимательно наблюдая за развитием жизни внутри.
 
А когда наступает время отдыха, Создатели собираются все вместе за огромным карточным столом. И играют, ставя на кон не деньги, а судьбы существ, планет и целых систем. И когда приходит время выплачивать карточный долг, проигравшие отправляются в созданные ими миры, чтобы начать там совсем другую Игру и провести по Пути Междумирья тех, кого они встретят…