Заслужить смерть

— Отлично, — мерзко ухмыльнулся Фейольд. — Ты все-таки обучаемая. Гляди, какая смирная стала. Не то что поначалу.
— Как мне убить главаря? В лисьем облике это невозможно. Мне нужно будет перекинуться в человека в подходящий момент.
— Не твоего ума дело! — отрезал он и убрал руки.
Зачарованная монетка пропала, с ней и человеческая ипостась. Я упала на пол, больно ударилась лапами, постаралась не скулить. Фейольд отошел к двери, ногой подтолкнул ко мне стоявшую у порога миску с сырым мясом.
— Я изменю свойства ошейника. Ты сможешь перекидываться без дополнительных артефактов. Но только перекидываться, — подчеркнул он. — Никакого колдовства, никаких разговоров без разрешения.
Кивнула и подошла к миске. Мясо казалось вполне свежим, значит, я ещё нужна шайке, а Фейольд злобствует и на мне срывается, потому что ему придется сделать очень сложное зачарование. Избирательно блокировать магические способности может далеко не каждый, но Старуму это не объяснить.
— Если ты справишься, у тебя будут ещё задания, — пообещал Фейольд. — Тебя не должны видеть. Надеюсь, ты за последние дни это поняла.
Я снова кивнула и вытащила из миски первый кусок. Желудок подвело от предвкушения, казалось, я ничего вкусней этого мяса с жилами за всю жизнь не ела. Поспешно проглотив, пока маг не отнял, а он мог, взяла второй кусок. И замерла, не в силах ни прожевать, ни выплюнуть.
Стало ясно, почему Фейольд смотрел на меня с таким злорадством. Перец. Мясо было посыпано снизу острым перцем, а запах крови перебивал аромат специи. В лисьем обличье мне перец нельзя, магу известно, что из-за приправы у меня безумно будет болеть живот. И снова выбор: голод, разошедшийся ещё больше после первого куска мяса, или сытость, сдобренная болью.
Чувствуя, как начинает гореть язык, я выбрала сытость. Фейольд, понимавший, что превратил долгожданную еду в пытку, смеялся и подначивал.
Вечер и ночь прошли ужасно. Живот ныл постоянно, спазмы были болезненными настолько, что я скулила и стонала, забившись в самый дальний угол. Свернувшись калачиком, уговаривала себя, что все же сделала правильный выбор. Меня и раньше кормили плохо, мало и редко. Если не есть, не будет сил сбежать. Хотя бы попытаться сбежать!
Ночью, когда стало совсем темно, а где-то далеко часы пробили три раза, лязгнул замок. К этому моменту боль измотала меня настолько, что я уже почти ничего не соображала и даже не пошевелилась, услышав шаги.
Ниск встал рядом со мной на колено и прошептал:
— На, пожуй.
С этими словами сунул мне в пасть какой-то незнакомо пахнущий корень.
— Псам помогает, а ты ж такая же животина.
Он оглянулся на дверь, будто боялся, что его могут наказать за помощь мне.
— Ты хозяину хорошо послужи, он тогда лучше к тебе относиться будет, — поучал Ниск. — И это, помни, что то не Старум перца положить велел, то ж магова придумка. Не хозяин виноватый, что тебе сейчас больно.
Охранник поднялся, придержал ключи на поясе, чтобы не звякали.
— Жуй, скотинка, — добавил он и торопливо вышел.
Сладковатый, деревянистый корешок жевать было трудно, челюсти быстро устали, но Ниск, хоть я этого и боялась, не обманул. Действительно становилось легче.
Помощь охранника ошеломляла. Мне Ниск всегда казался лишенным сочувствия, сострадания. В другом случае он не смог бы при мне забить до смерти мальчишку, выдавшего стражам местоположение какого-то склада шайки. Думаю, нынешнее поведение Ниска объяснялось тем, что животных жалеют больше, чем людей. А для тюремщика я лиса, способная изредка разговаривать, но не человек.
Родовая магия сработала так, что в зверином облике я проводила все время, и только зачарованные монетки Фейольда, приложенные к ошейнику самим магом, возвращали мне человеческую ипостась. Но ненадолго, всего на минуту-две. Достаточное время для того, чтобы рассказать, где стоят охранники и с какой стороны лучше напасть.
К счастью, семейное волшебство оградило меня и от насилия. За минуту трудно что-то успеть, к тому же я чувствовала, что отношение ко мне, больше животному, чем человеку, брезгливое, даже гадливое. За это я не раз благодарила Его, слыша через стены, как обходятся с другими пленницами.
Боль уходила, дышать становилось легче, клонило в сон. Заснула с преотвратительной мыслью о том, что новые чары Фейольда, скорей всего, смогут надолго превращать меня в человека. Учитывая происходящее в соседних камерах, это плохо. Очень плохо.
Два следующих дня меня кормили и поили вовремя. Ниск даже пришел убраться в камере. Видимо, у Старума на меня серьезные планы. Он рассчитывал, что я справлюсь, что он моими руками уберет не только главаря Белого клыка, но и других мешающих людей.
Стоило признать, мысль Старума была неглупой, он умел видеть выгоду. Лиса небольшая, привлекает меньше внимания, чем человек. Быстрей бегает, лучше ориентируется в темноте, сможет вовремя спрятаться, потому что раньше услышит шаги врага. Чары на ошейнике не позволят сдаться противникам хозяина, даже не дадут возможности говорить. Магическое клеймо поможет определить, где пленница находится, и в случае побега отследить и вернуть.
Для Старума одни выгоды! Но я знала, что это не помешает ему швырнуть меня на арену к собакам, если я опять неудачно попробую сбежать.
Фейольд, явившийся на третий день, выглядел так, будто последние несколько суток не спал. Щегольскую одежду сменила рабочая. Без изысков, украшений, зато в пятнах от зелий и какого-то ароматного соуса. Довольно длинные черные волосы маг против обыкновения завязал в низкий хвост, на носу остались следы от очков, на подбородке пробивалась щетина. Понятно, почему он не отпускал бороду. Она была бы куцей, жиденькой и в его сорок даже с сединой.
— Поди сюда, — с грохотом поставив стул, маг указал на пол рядом с собой.
Послушно выполнила приказ. Пусть думает, что я смирилась, что я покорна. Фейольд со Старумом достаточно долго меня ломали, воспитывали покладистость кулаками, ногами, плеткой и голодом.
— Сядь, — велел он, наклонившись ко мне. В руке маг держал небольшой ключ. — Я сниму цепь. Убью, если попробуешь напасть.
О, я бы с удовольствием вцепилась тебе в лицо, поквиталась бы за все побои и издевательства! С удовольствием! Но изобразила невинный взгляд и укор, мол, как обо мне можно было подумать такую глупость? Ведь это и в самом деле была несусветная дурость. Какой смысл мне в лисьем облике нападать на Φейольда? Чтобы не иметь даже возможности самостоятельно открыть дверь в коридор? Меня действительно считают настолько недалекой?
Маг хмыкнул, щелкнул замок, цепь, выдирая шерсть на шее, упала на пол. Я осталась в ошейнике, который даже не представляла, как снимать. Отдельного замка у него не было, но больше я ничего об этой вещи не знала. У меня не было возможности ее даже ощупать, не то что рассмотреть.