Невозможный мужчина
Я, честное слово, не знаю, что руководило моими дальнейшими действиями: была ли это интуиция, просто вопившая об очередной внезапной подставе, или же банальное знание моей наперсницы, путавшей все на свете. Но, подойдя к рабочему месту, я проделала все манипуляции, необходимые для подключения к режиму конференции. Ляля стояла рядом с круглыми от недоумения глазами и беззвучно вопрошала, какого, собственно…
– Главный энергетик?
– Здесь.
– Основное производство?
– На месте, мы тут все, вместе с качеством.
– Логисты?
– Так точно.
– Кадры?
Тишина в ответ. Быстрый взгляд на «мое блондинко» и ее каблуки. Та, вот уж действительно: жить захочешь – и не так раскорячишься, сняв модные туфли, босиком рванула за дверь за кадровичкой, ибо из приемной позвонить уже не вариант – слишком хорошо все будет слышно директору.
– Александр Нилович, вы уже с нами?
– На месте, Максим Владимирович.
– Еще раз, кадры?
– Здесь кадры, – бодро отрапортовала я, нимало не смущаясь тем, что мой голос известен ну абсолютно всем участникам. – Кадры здесь, прямо в приемной, но говорить буду я, потому что… – надеюсь, легкой заминки никто не заметил, – Татьяна Владимировна… у нее… э-э-э… сел голос, вы бы ее не услышали.
– Вот как? – Я прямо воочию увидела, как взлетает в недоумении его бровь. И лишь держала кулаки вместе со скрещенными пальцами, чтобы все остальное прошло гладко: чтобы Мартышка не влетела с воплем, чтобы дверь за Татьяной Владимировной не хлопнула слишком громко, чтобы, в конце концов, этот растреклятый директор, его в бога душу мать, не вздумал прямо сейчас подойти к двери и проверить наличие «кадров» возле моего стола…
Повезло. Дверь даже не скрипнула, когда сквозь нее просочились перепуганные Ляля и кадровичка – аппетитная дама средних лет, все последние годы лихо справлявшаяся с любыми проверками, устраиваемыми нашему комбинату трудовыми инспекциями, но при этом до обморока боявшаяся нового директора. Только она открыла рот, чтобы произнести свое коронное с придыханием «Дра-а-асцы», как я свирепо надула щеки и приложила палец к губам. Моя перекошенная рожа, очевидно, произвела правильный эффект – девчонки не проронили ни звука, а я продолжила:
– Да, вирус какой-то дурацкий, простите, отвлеклась.
Стоявшей за плечом Татьяне Владимировне успела нацарапать на стикере: «Молчите. Вы, типа, голос потеряли!» Она только мелко затрясла кудряшками, мол, понимаю, молчу.
– Так, буду краток. Главный акционер собирается инициировать процедуру сокращения штата: на пятьдесят процентов административно-управленческий персонал и инженерно-технических работников и, к сожалению, рабочих тоже, но не более чем на десять-пятнадцать процентов. Какие мы можем озвучить аргументы против? Что имеем предложить в качестве защиты наших же коллег?
После секундного замешательства из динамиков раздался неясный гул и бормотание – возмущенное, удивленное, недоуменное.
– Татьяна Владимировна говорит, что если сокращение штата оформлять в соответствии с действующим законодательством РФ, то это, во-первых, займет в лучшем случае 4-5 месяцев подготовки, а во-вторых, если вы не помните, потребует выплат среднемесячного заработка в течение трех месяцев со дня увольнения, поскольку именно так прописано в нашем коллективном договоре, и не забывайте, что к этому добавится приличное количество компенсаций за неиспользованные отпуска. В общем, на эти деньги можно открыть новое производство, вот честно.
– Ну, надеюсь, Татьяна Владимировна при этом понимает, что суммы, о которых она так переживает, – разовая потеря. А мы сейчас говорим о долгосрочных перспективах. Которые не так уж и радужны в нашей отрасли.
– Вообще-то, последний SWOT-анализ, проведенный независимым центром, показывает минимум рисков и угроз на ближайшие годы, а за это время…
– Вообще-то, я хочу услышать мнение всех приглашенных, а не только Татьяны Владимировны, уважаемая Светлана Николаевна. К тому же то, что вы только что с таким пафосом изрекли… скажем так, неубедительно.
Меня просто… заткнули?
– Но…
– Александр Нилович, что с анализом простоев оборудования за последние шесть месяцев?
– Процентов… э-э-э… шестьдесят-шестьдесят пять обусловлены объективными причинами: погодные условия и некоторые политические… э-э-э… моменты, повлекшие необходимость заключения договоров поставки сырья и оборудования взамен импортного…
– Допустим. Что с оставшимися тридцатью пятью?
Черт! Он умеет склонять числительные?! А, ну да, забыла совсем. Он не только числительные умеет склонять…
– Там ситуация, скажем так, в основном вокруг человеческого фактора пляшет.
– А как нам этот фактор может прокомментировать специалист в области человеческих ресурсов и управления персоналом? – Ну-ну, типа мы тут лаптем щи хлебаем и не понимаем, в чей огород камень запустили.
От злости аж сжала кулаки. Но, раз уж взялась за Татьяну Владимировну вещать – надо вещать, причем только до победного. Не могу я так ее подвести. Только вот, боюсь, защищая ее, невольно подставлю шефа. Бывшего. Но оставшегося другом и, в меру сил и возможностей, покровителем.
– А очень просто может прокомментировать этот фактор служба по работе с персоналом. Комбинат является градообразующим в нашем небольшом городе, за исключительно редким числом наши сотрудники – местные жители. Не мне вам объяснять ситуацию с кадровым голодом и ограниченностью бюджета, не позволяющими ни найти специалистов высокого уровня на месте, ни выписать таковых из крупных городов – люди сюда не хотят ехать на тех условиях, которые мы можем им предложить. Шесть месяцев назад, после, кхм, неприятного инцидента, у нас уволились несколько ключевых специалистов в области основного производства. К сожалению, кадровый резерв по этим позициям оказался на тот момент недостаточно подготовлен. Люди растут. Так сказать, в полевых условиях. Набивая собственные шишки…
– Простите, Татьяна Владимировна, я ведь правильно понимаю, это же именно вы разговариваете со мной голосом Светланы Николаевны? Так вот, Татьяна Владимировна, а что вы столь тактично и деликатно называете «неприятным инцидентом»? Факт причастности менеджеров высшего звена к воровству? Многолетние откаты, получаемые ими от поставщиков сырья, некачественного, должен заметить? Или удивительное стечение обстоятельств, заключавшееся в том, что этими пойманными оказались члены одной семьи?
Мой судорожный полувздох-полувсхлип, наверное, услышали все участники совещания. Ну, с-с-сука. Договаривались же не поднимать эту тему вслух!
– Максим Владимирович, виновные наказаны. Мы пережили это еще полгода назад.
– Ну, вы-то, может, и пережили. А вот производству до сих пор аукается. И продажам аукнется еще не раз. Вы готовы к рекламациям, которые могут начать валиться на нас через пару-тройку месяцев? С каких таких херов вы собираетесь заменять продукцию клиентам, пострадавшим от некачественных поставок с нашей стороны? Или надеетесь обойтись скидками на следующие партии? Вы тут слепые или блаженные все, а?
Вот честно, у меня, скажем прямо, не такой уж и большой опыт в смысле смены коллектива. В школе я проработала меньше года, а после школы это всего второе мое место. Да и с начальниками дважды крупно повезло – они были грамотными, терпеливыми, хоть и не без тараканов, конечно, и оба здорово меня выручили в свое время. Но то, что я слышала сейчас, вызывало во мне прямо противоположные чувства: ненависти и восхищения. Эта, несомненно, очень умная, близко к гениальной, но абсолютно беспощадная и игнорирующая какие бы то ни было авторитеты скотина, практически не применяя бранных слов, возюкала мордами по столам моих коллег. И что самое печальное – он был прав.
Коммерция перестроится, но это займет время и нервы, снабжение тоже найдет выход из положения, хотя народ будет просто жить в рабочих кабинетах, проклиная все и всех на свете. Девчонок из столовой ужасно жаль, но я давно говорила Генералу, что мы рано или поздно вынуждены будем отказаться от убыточного участка – проще закрыть совсем, чем объяснить работягам, почему привычный комплексный обед за семьдесят пять рублей вдруг начал стоить в два с половиной, а то и три раза дороже.