Ученица огненного мага (СИ)
— Ничего, — невозмутимо отозвался Хесо на мой виноватый взгляд, — наверное, у меня не очень получается обучать. Может, мне отвести тебя к Азуми? Она прекрасно разбирается в чайной церемонии и обучит тебя всему необходимому.
Это предложение подействовало лучше всяких терпеливых объяснений — я тут же безупречно разлила чай, выплеснула первую порцию на специальные керамические фигурки и, заварив вторую порцию, аккуратно нацедила ее в подставленную драконом чашечку, даже не ошпарив ему пальцы. Идти к Азуми и чувствовать свою ущербность на фоне ее плавных движений мне совершенно не хотелось.
После обеда, к счастью, мы перешли к магии, и, в первый раз почувствовав весь бездонный потенциал Хесо, я замерла от восторга. Он вел себя настолько… по-человечески, что я и воспринимала его, как обычного человека, совсем забыв про то, что он является волшебным существом с необъятными, как выяснилось, магическими возможностями.
Он начал с того же места, где мы остановились с магом, и научил меня изменять энергию так, чтобы делать из нее нож. Оказалось, когда он освобождал меня из храма дракона, он воспользовался именно этим способом, а не отрастил когти, как я наивно предполагала.
Нож у меня получился, кривой, прозрачно-зеленый и не очень острый, но веревку, принесенную Мори из кладовки, он все-таки перепилил. Донельзя довольная собой, я повернулась к Хесо, но он лишь вздернул бровь и предложил мне перепилить веревку, созданную его магией. Это было сложнее, и я пыхтела с полчаса, пытаясь разрезать полупрозрачное синее учебное пособие, лежащее передо мной, пока невозмутимый дракон сидел рядом, попивая чай. Наконец мне это надоело, и, протянув руку, я втянула бледно- голубую энергию в ладонь. К моему удивлению, она не только впиталась, но еще и на глазах преобразовалась в зеленую энергию моего элемента.
— Неплохо, — сдержано одобрил дракон, — в магии нужна фантазия. А теперь все-таки иди тренируйся резать что-нибудь материальное, если у тебя пока не хватает сил разделить энергию. Должно получаться вот так, — дракон подошел к ближайшему дереву и потряс тонкий ствол, и, пока сверху планировал один-единственный лист, успел создать в руке меч, взмахнуть, разрезая лист напополам, и растворить меч в ладонях до того, как обе половинки листа коснулись земли. Впечатляюще.
Так я и провела остаток дня — разрезая принесенные с кухни овощи, веревки из кладовой и все, что попадало под руку. Опытным путем я выяснила, что ножом вполне можно порезаться и что мори-но сен испуганно шарахаются от него — наверное, магическое оружие могло навредить им, в отличие от материальных предметов, которые они почти не замечали, пропуская сквозь себя.
К тому моменту, как маг вернулся домой со своих «семейных дел», мрачный и раздраженный — скорее всего, он ездил в свой родовой особняк и все родственники выговаривали ему за то, что он был неосторожен и вызвал недовольство императора — я уже абсолютно выбилась из сил. Учителем Хесо оказался совершенно безжалостным, и за столом я вяло ковырялась в тарелке, мечтая побыстрее оказаться в кровати и изредка бросая на мага тревожные взгляды, словно цзинлин могли утащить его прямо с ужина, не дождавшись назначенного дня и не позволив даже доесть жареные баклажаны. Маг тоже был не в настроении разговаривать, а Хесо и вовсе ушел ужинать домой, так что ужин прошел в довольно-таки похоронном настроении.
Вечером я думала, что не усну и до утра буду рассматривать потолок, сходя с ума от вины и тревоги — но Хесо так вымотал меня днем, что я уснула, лишь коснувшись головой подушки, и открыла глаза уже утром.
37
Так и проходили все мои дни перед отъездом мага — он отбывал по делам с самого утра, оставляя меня на растерзание кровожадному дракону, одержимому педагогическим рвением, и тот гонял меня до тех пор, пока я не переставала видеть окружающие предметы от утомления. Впрочем, такая тактика дала плоды: вечером я засыпала, как убирая, не успевая попереживать из-за надвигающееся опасной поездки, а утром Хесо заявлялся сразу после завтрака и заваливал меня заданиями. Мы начали проходить знаки — фигуры, в которые нужно было сложить пальцы — и жесты — собственно, траектории, которые нужно было описать руками, когда направляешь энергию. Каждая совокупность знака и жеста служила определенной цели, и я усердно зазубривала, что нужно для рассеянного потока, а что — для сконцентрированного удара. Зачем это все надо, стало понятно, когда дракон подключил вербальную составляющую: заклинания. Знак, жест, энергия и фраза составляли вместе заклинание. В первый раз создав перед собой простейшее заклинание — магическое зеркало — и увидев себя в его голубоватом свечении, я так удивилась, что оно тут же развеялось, но вскоре у меня получилось создавать и более устойчивые зеркала. И заклинание тишины, то самое, похожее на мыльный пузырь.
Со всеми тренировками и зубрением днем и переживаниями вечером я почти забыла о дне рождении Хесо — неделю назад маг обмолвился, что оно у него через неделю. Спохватившись в последний день, я отправила Мори с запиской и деньгами в кондитерскую, и он явился с кривобоким тортом, который мне пришлось собственноручно ровнять: наверное, увидев пролетевший сквозь дверь призрак пододеяльника с грустными глазками, работники так впечатлились, что упаковывали торт ходящими ходуном руками.
Деньги, кстати, он тоже принес обратно, и я впечатала руку в лоб, поняв, что либо работники, потрясенные его эффектно просвечивающими боками, с него их не взяли, либо он сам забыл отдать. По сути, наше домашнее привидение ограбило кондитерскую.
Встретив Хесо в беседке с тортом, я на его изумленный взгляд сообщила, что раз уж он взялся обучать эггерионку, то я поздравлю его по эггерионским правилам, и поднесла торт с воткнутыми свечками ему под нос.
— Хесо, дыхни, нужно зажечь свечки, — скомандовала я в предвкушении, что скоро узнаю, как драконы дышат огнем и не обжигают губы.
— Я водный, — оскорблено отозвался Хесо, и мне пришлось брать щепку и зажигать свечи от пылающей жаровни, греющей на своей плоской голове чайник.
Сев на свое обычное место сбоку от меня — не напротив, то было место мага, и оно по умолчанию оставалось свободным — дракон наблюдал за тем, как я суечусь, поджигая свечи и выравнивая их покрасивее, одновременно придерживая широкие рукава, чтобы они не загорелись, со странным выражением легкого изумления и недоверия не его обычно неподвижном лице. Он что, ни разу не видел торт?
— Хесо, загадай желание и задуй свечи, — я подвинула тарелку с тортом поближе к нему и подняла на него предвкушающий взгляд. Дождь уронил на крышу беседки первые капли, и они дробно застучали по крыше и осыпались с краев вперемешку с отцветающими персиковыми лепестками.
— Уезжай, — глядя прямо на меня, сказал Хесо и задул свечи. Все до одной.
— Желание не надо было говорить, а то не сбудется, — с застывшей на лице улыбкой отозвалась я, все еще держась за тарелку с тортом, — зачем? Зачем мне уезжать?
— Тут для тебя опасно, — оглянувшись через плечо, как будто нас мог кто-то подслушать, Хесо снова перевел взгляд на меня, и в его взгляде читалась странное отчаяние, — у тебя тут ни связей, не семьи и друзей, которые могут защитить, а сама ты слишком всем веришь. Кто-нибудь может попытаться навредить тебе или использовать в своих целях. Уезжай.
— Я…, — начала я дрожащим голосом, — Я не могу… Я хочу стать магом. У меня контракт на пять лет обучения, а потом я должна отработать еще пять лет помощником мастера Рэна.
— Контракт? — во взгляде дракона что-то промелькнуло, а потом он снова стал ничего не выражающим и безразличным, — тогда понятно.
— А если мне будет угрожать опасность, то мастер Рэн меня защитит, — убежденным тоном добавила я, — или ты. Мы ведь… друзья?
Не знаю почему, но это прозвучало скорее, как вопрос — вопрос, на который я ожидала незамедлительного кивка, но вместо этого дракон перевел взгляд с пылающей жаровни на воду, сплошь покрытую кругами от падающих в пруд дождевых капель, и отстраненно произнес: